Подать записку на Молебен об исцелении и выздоровлении великомученнику и целителю Пантелеимону в Свято-Пантелеимоновом монастыре за себя, родных и близких.

Адрес электронной почты
Пароль
Я забыл свой пароль!
Входя при помощи этих кнопок, вы подтверждаете согласие с правилами
Имя
Адрес электронной почты
Пароль
Регистрируясь при помощи этих кнопок, вы подтверждаете согласие с правилами
Сообщество

Борьба с древом греха

ГОВОРЯТ БЕСЫ (из записной книжки священника)

ГОВОРЯТ БЕСЫ (из записной книжки священника)

«Не столько заботится дьявол о том, чтобы грешили, сколько о том, чтобы не видели греха и оставались грешниками.»

Свт. Иоанн Златоуст

Узнал я, что бесы имеют свои пристрастия, наклонности, прихоти, как и люди. Свои “вкусы”. Конечно, есть общее, но много и индивидуального, по страстям.

Невольно мне вспоминались описанные в святоотеческой литературе прохождения мытарств: действительно, бесы собраны в легионы по грехам.

Абсолютно все бесы ненавидят исповедь. Точно так же они не терпят и проповедь, научающую правильной православной духовной жизни. Это даже видно по ним, точнее, по болящим: если проповедь пространна — общая, построена на внешних красотах и много в ней воды, она не затрагивает бесов. Мало того, они начинают проявлять к ней интерес, размышляя, как бы им через похвалу ввести проповедника в самомнение. У некоторых болящих начинают тогда специфически блестеть глаза: бес заинтересован и обдумывает. Зато краткие, простые, доходчивые проповеди, научающие от Святых Отец духовности, призывающие к покаянию и объясняющие, что является грехом и как его избегать, вызывают у бесов ярость. В храме начинается “их” шум: чихание, кашель, крики, стоны...

— Прекрати, надоел, — раздаётся со всех сторон.

Но особенно противны бесам поучения о смирении и терпении. Даже простые бесхитростные описания страданий за веру, за Христа для них непереносимы.

Помню, была в нашем храме очень хорошая староста — простая, скромная, тихая старушка. Имела она нелицемерную любовь к храму, к служителям алтаря Христова, к ближним и была удивительно скромна и незаметна. Умерла по-христиански тихо, немного поболев... Написал я записочки с её именем и, раздав болящим, попросил помолиться за упокоение её души. Бесы проявили завидную солидарность: они не давали произносить её имя, обзывали “противной, вредной старухой”, а один бес заявил: “Не буду за неё молиться — смиренная была”. Больные не знали, кого они поминают, бесы, сидящие в них, знали наверняка.

Не нравится бесам простота и скромность жилища, уютный молитвенный уголок, лампадки у икон, святыни... И наоборот, бездушная современная мебель, светские библиотеки в доме, особенно, подборки детективов и фантастики, пустые ненужные картинки на стенах, коллекции марок, монет, спичечных коробок, сигарет, пивных банок и тому подобное — все это радует их. Есть предметы и вещи, которые особенно привлекают бесов в квартиры и дома. Это плакаты с обнаженными фигурами, книги по йоге, оккультизму, астрологии, сонники, маски, фигурки языческих божков. И, конечно, телевизор. По поводу телевизора всегда разгораются споры с болящими, они не желают расставаться с ним, и дело здесь, думаю, не только в привычке. Телевизор — это порабощение души и ума. Бесы хвастают, что живут в нём и через него успешно действуют на людей. Особенно пагубны фильмы ужасов, эротика и остросюжетная фантастика, рок-концерты и всевозможные шоу. Недостойное поведение обитателей квартир, скандалы, пьянки, разврат, драки, матерная брань, укрывание ворованных вещей — тоже прекрасная питательная среда для духов злобы. В доме, где такое происходит, человеку, если он хочет исцеления, жить нельзя! Создание нужного духовного климата — первая необходимость...

***

ГОВОРЯТ БЕСЫ...
— Это мы на молитве наводим на вас сон, уныние, страхование, чтобы отвести от беседы с Богом! Мы можем раздражить вас даже какой-нибудь волосинкой или букашкой.

— В мирские книги, журналы, газеты мы поместили изображения ваших святых! А рядом из чёрной магии заговоры пустили! Вот и ставят люди кастрюли и тому подобное на угодников Божиих, а то и вообще выкидывают в уборную!

— Тремя грехами мы сейчас взяли весь мир: блудом, богатством и пьянством.

— Некоторые говорят: “Что заслужим, то и получим”. Говорят, а не знают, какая там мука и что оттуда не выйдешь, сколько ни плачь. Никто не
услышит.

— Но особенно мы действуем через телевизор. Телевизор — вот вся твоя “святыня”.

— Это мы устраиваем ссоры между людьми.

— Мы записываем каждую худую мысль, с которой вы согласились,
посочувствовали ей, и ставим в хартии (так они именуют свое “досье” на нас — ред.) точки. Мы записываем каждое ваше слово. Когда вы молитесь, мы зорко следим за вами.

— Мы даже малое берём во внимание, всё пишем, чтобы запнуть на мытарствах.

— Все веры, кроме Православной, все у нас в аду находятся.

— Люблю женщин с золотыми серьгами в ушах, на высоких каблуках, в коротких юбках или мужских брюках.

— Не нравятся мне любящие святыню. Очень тяжело мне покаяние подробное.

— Через покаяние грехи в наших хартиях стираются, но большие изглаживаются только через слёзное покаяние.

— Когда человек кается в грехах, тогда сети наши разрушаются.

— Очень мне нравится, когда на исповеди грехов не называют, а каются “вообще”: делом, словом, помышлением...

— Очень тяжело мне покаяние подробное.

— Стоят в храме, а думают о доме! А я-то рад и в хартию пишу!

— Люблю, когда священники службы и требы сокращают и когда служат ради славы, наград и денег.

— Люблю тех, кто, крестясь, крест кладёт кое-как.

— Люблю, когда служат панихиды по неверующим.

— Умершие без крестов — все у меня, в аду.

— Мы сейчас совсем запугали верующих колдовством, пускай забудут, что на всё воля Божия.

— В последнее время особенно усиливаемся нагонять уныние. Чтобы роптали на Бога.

— Мы забиваем голову мыслями о будущем, только бы о Боге и о грехах не думали и не каялись.

— Это мы внушаем ропот, даже на погоду.

— Особенно не люблю книги старческие (святоотеческие — ред.), они меня насквозь прокалывают. Это я внушаю к ним отвращение.

— Не терплю доброту и ласку.

— Очень боюсь тех, кто добрые дела делает втайне, я учу всё выставлять напоказ.

— Теперь любят делать добро так, чтобы о нём все знали. Никто не хочет на небе награду получить, только бы здесь, на земле.

— Кто за врагов молится, тот нас с ног сшибает.

— Ненавижу терпеливых на молитву.

— Не люблю, когда трое вместе молятся. Потому что Бог сказал: “Где двое или трое собраны во имя Мое, там и Я среди них”.

— Духовные книги — лучшая милостыня за усопших. Никому об этом не говори. Пусть не знают.

— Ух, как я рад, что столько стало бесноватых.

— Люблю таких, которые подходят причащаться без крестов, не прочитав молитвенного правила, не простив обидчиков.

— Ненавижу священников, которые спасают и приводят к Богу.

— Вы что же, думаете, мне могут нравиться те, кто ради Бога пьёт один кипяток или заваренную траву, а не чай или кофе?

— Многие каются, а от дел не отстают!

— Ненавижу, когда человек мужественно борется со скорбью. На душе кошки скребут, а он вида не показывает. Эта борьба мне крайне не нравится.

— Боюсь низших чином, но высшим духом. А высших чином, но низших духом — таких не боюсь.

— Ни в ком не замечаю борьбы с нами. Стоит вложить мысль греховную, как её тут же принимают и исполняют.

— Наш князь как даст нам задание, мы сразу идём исполнять, а вы пока раскачаетесь на повеления Божии…

— Сейчас многие прямо с низших мытарств к нам в ад отправляются, за осуждение других (особенно священников и монахов). И чревоугодников много: все любят поесть и попить повкуснее. Они и не каются в этом; придут в храм, на лавочку сядут и говорят о мирском. У них и мысли нет, чтобы покаяться.

— Во многих церквах я чувствую себя вольготно: там, где верующие разговаривают, ведут себя, как на базаре. У тебя я стою на второй ступеньке, дальше не могу войти. Я стою на улице, мне страшно
даже к притвору приблизиться. У некоторых нерадивых батюшек, которые,
например, выпьют да идут служить, я бываю и на краешке алтаря.

— Нравится мне, что сейчас многие совсем не говорят о Боге и Матери
Божией, ни с батюшками, ни между собой. Одна плоть, ничего духовного, даже в храме о мирском болтают.

— Люблю захваченных суетой, до Бога ли им?

— Это мы внушаем, что антихрист уже родился.

— Мне бы хотелось, чтобы все верующие так говорили: “Молиться нет
времени… В храм ходить некогда, дел много…” или: “Муж не
пускает…” или: “Гости приехали…” Мы вам сколько угодно отговорок
найдём.

— В моём плане первым пунктом значится: чтобы реже ходили в храм.

— Не люблю книг о святых отцах. Всё в них против нас написано. Мы день и ночь учим осуждать священников.

— Люблю, когда священные книги истолковывают по-своему, не обращаясь к святым отцам.

— Утешаюсь я тем, что не один страдать вечно буду, а повлеку за собой море людей.

— Терпеть не могу, когда священники на исповеди, объясняя и спрашивая, вытягивают грехи.

— Наши священники сбивают истинных священников, наши монахи сбивают истинных монахов, наши верующие сбивают истинных верующих.

— Я пепла из кадила после Литургии очень боюсь от Херувимского ладана.

— Когда Страшный Суд будет, все встанут, возьмут свои кресты с могил и
пойдут на суд. А те, у кого крестов не будет, как думаешь, куда пойдут?

— Ты хоть одного человека оскорби, чтобы он ушёл расстроенный! Вот тогда мне радость будет.

— А! Грешите и каетесь? Всех бы вас разорвал!

— Очень нравится общая исповедь! Я бы двадцать четыре часа в день
ходил! Никакого греха не надо говорить и стыда не надо испытывать.

— Я внушаю оставлять всё “на потом”. Потом почитаете молитвы, потом — Евангелие, потом в храм сходите, потом и доброе дело сделаете. Если успеете.

— Все эти выписывания и переписывания из божественных книг, особенно святоотеческих, — ненавижу.

— Нравится мне, когда святыней не дорожат и небрежно с ней обращаются.

— Радуюсь, когда на могилах ставят памятники, а не кресты, когда вешают фотографии умерших, а не иконы.

— Молитва задержания мне очень мешает осуществлять мои планы.

— Тех, которые сострадают бесноватым, я боюсь, а которые боятся их,
потому что мы в них сидим, — те мне нравятся. И боящиеся колдунов мне очень милы.

— Ненавижу тех, кто читает Псалтирь, особенно ночью.

— Не люблю довольных любой пищей. Это я вас учу разбираться и капризничать.

— Нравится мне, когда напоказ чётки носят, губами шевелят, демонстрируя, что молятся. И ещё — когда говорят или показывают, чем пожертвовали.

— Особенно не люблю из Евангелия от Луки 12-ю главу!

— Вы, холёные, начёсанные, выбритые, разодетые — все мои! Люблю занятых миром, а не спасением души.

— У курильщиков не только дым мой, но и огонь!

— Это мы внушаем вечернее правило оставлять! Как ты думаешь, если человек уснёт, не помолившись, да умрет во сне — куда его душа пойдёт? В рай что ли?

— Исповедаются в грехах, а от причин не уходят.

— Обцеловал бы тебе ручки и ножки, если бы ты сфотографировался вместе с католиками, или лютеранами, или раскольниками!

— Люблю своих монахов. Мои монахи мясо едят, вино пьют.

— Особенно ненавижу святых, которые достигли любви и в жизни терпели искушения и скорби.

— Смирения терпеть не могу.

— Может ли человек, который перед телевизором умер, мытарства пройти?

— Ну, если бы ещё газету читал, может, и прошёл бы, но если телевизор смотрел: клоунов, колдунов, безстыдства — ни за что не пройдёт.

— Меня усилиями только священника не выгонишь. Надо и самим поститься, молиться: вот тогда мне бой… Я не хотел говорить, но наперсный твой Крест со святыней меня вынуждает сказать, сними его!

— Как только ты подумаешь: “Она колдунья”,— я грех записываю. Колдун ничего не может сделать без попущения Божия.

Источник: книги Иеромонаха Пантелеймона (Ледина)
«Козни бесовские», и книга
этого же автора «Невидимая битва. Козни бесовские против человека», изданные православным фондом Благовест