Журнал Московской Патриархии

К 125-ЛЕТИЮ СО ДНЯ КОНЧИНЫ РУССКОГО ЦЕРКОВНОГО ИСТОРИКА В. В. БОЛОТОВА

Дата рождения В. В. Болотова в некоторых справочниках обозначена иначе — 1854. Но мать его говорила, что он родился, «когда в монастыре начинается вечерня», то есть накануне 1 января. Отец, Василий Тимофеевич, был причетником Троицкого собора в городе Осташкове Тверской губернии. Шестнадцатого ноября 1853 года он погиб в результате несчастного случая. Мать, Мария Ивановна, урожденная Вишнякова, дочь уже покойного священника села Кравотыни, вернулась в родное село, где и родился Василий Васильевич. Мария Ивановна стала просвирней при родном храме. Она занималась также шитьем одежды, что давало ей весьма скромный заработок. Будучи глубоко религиозной, она воспитывала сына в вере и благочестии. Их день начинался молитвой с земными поклонами, в воскресенье они шли в церковь, а по большим праздникам паломничали в Нилову пустынь.
Сама проводившая все свободное время за чтением духовных книг, она очень рано выучила сына грамоте, и он стал читать книги, которые ему попадались. Болотов имел большую жажду учения. До установленного возраста поступления в духовное училище он учился в сельской школе. Трехступенчатая духовная школа — училище, семинария, академия — сложилась еще в ХVIII веке. Она имела сословный характер и была не хуже гимназий и университетов. В 1863–1869 годах Болотов учился в Осташковском духовном училище. Ему пришлось расстаться с матерью, которую он мог теперь посещать только на каникулах: от Осташкова до Кравотыни было 15 верст водного пути по озеру Селигер или 30 верст по суше.
В училище Болотов успешно изучал латынь и греческий. Он квартировал в доме, где рядом была синагога. Общаясь с еврейскими детьми и получив доступ к еврейским книгам, он с успехом начал изучать и еврейский язык. Окончив училище первым учеником, Болотов поступает в Тверскую духовную семинарию (1869–1875). В воспоминаниях его соучеников изображаются его замечательные товарищеские качества. Болотов никогда не курил и не пил, чем решительно отличался от многих своих товарищей, однако общался со всеми дружески, без всякой дистанции. Его не только уважали, его любили и ему доверяли. У семинаристов, которые спешили получить назначение на приходское служение, остро стояла проблема женитьбы, которая предшествовала рукоположению. И вот однажды к Болотову обратился семинарист, имевший на примете трех девушек и не знавший, кого из троих выбрать своей невестой. Болотов, чуждавшийся всяких вечеринок, особенно с участием барышень, согласился пойти на встречу со всеми тремя в обществе своего заинтересованного товарища. На встрече Болотов взял инициативу разговора на себя, задавал множество вопросов на самые разные темы. Вечером, когда семинаристы могли поговорить вдвоем, Болотов назвал ту из трех девушек, которая была, по его мнению, самой достойной невестой, и кратко характеризовал ее качества. Друг женился и спустя много лет оставался доволен выбором невесты.
По окончании семинарии Болотов твердо решил продолжать учение в духовной академии, хотя некоторые советовали ему идти в университет. Ректор и инспектор семинарии рекомендовали ему поступить в Московскую академию, но сам Болотов избрал Санкт-Петербургскую — по всей видимости, ввиду ее исторической специализации, выразившейся, в частности, в издании при этой академии серии русских переводов византийских историков. Но «специализация» самого Болотова не была чисто исторической. Он был богослов-историк.
Богословие бывает разным. Богословие систематического типа создает такие творения, как догматики митрополита Макария (Булгакова). Есть патрология, изучающая систему, эволюцию мысли одного какого-нибудь отца или церковного писателя на фоне современного и последующего богословского развития. Классический пример патрологического исследования — магистерская диссертация самого Болотова «Учение Оригена о Святой Троице». И, наконец, можно развивать церковно-историческую науку как описание хранения в Церкви богооткровенной истины и постепенного ее раскрытия, уточнения ее формулировок. Здесь главная действующая сила — не отдельные исторические деятели и богословы, как это получается у протестантов с их ослабленным чувством и разумением Церкви, а Соборы Вселенские и иные. Классический образец такого исторического богословия — изданный в первый год после революции IV том «Лекций по истории Древней Церкви» В. В. Болотова, как бы в наследство всем нам от дореволюционной церковной науки.

Полностью читайте в июньском номере «Журнала Московской Патриархии» (№6, 2025) и на нашем сайте:
e-vestnik.ru/analytics/vasiliy_vasilevich_bolotov_13500/