Чтобы понять, какой она была,
вообрази колонны и ступени
и среди них отчетливые тени
опасностей, которым нет числа,
хоть вычислены строго переходы,
над бездною стремительные своды
в пространстве из таких громоздких глыб,
что ты бы выносить их вряд ли смог
и ты бы надорвался и погиб
под гнетом их, когда ты не изгиб
размашистого свода, не чертог,
не камень сам; откинуть хоть чуть-чуть
осмелишься ли ты двумя руками
завесу, освященную веками,
на вещи высочайшие взглянуть,
где света ни потрогать, ни вдохнуть;
на зданье зданье, в воздухе перила,
где высота царит, как и царила,
где головокружительная жуть,
где облако клубится от кадила;
когда тебе святилище грозит
своим лучом, вернее, излученьем,
священническим вспыхнув облаченьем,
которое пришельца поразит,
ты выдержишь?
Она же детских глаз
не опустила, глядя, как большая,
(средь женщин, как среди сестер, меньшая)
и, маленькую гостью приглашая,
завеса сдвинулась на этот раз;
все подвиги людские заглушая,
хвала звучала без прикрас
лишь в сердце у нее. Умней
она была; не сознавали сами
родители, что происходит в храме;
в наперснике из блещущих камней
ее встречал духовный вождь народа;
малютка в свой удел входила там
одна из всех, а был он выше свода
и тяжелей, чем весь великий храм.
(с) Взято из сообщества вКонтакте "Православная женщина"