О трагических событиях 26 мая 2014 года, когда в Донецк пришла война и его начали обстреливать самолеты и вертолеты, писали и рассказывали много. Как и об ополченцах, которые участвовали в боях за аэропорт. Но мало кто слышал о мирном дончанине, который в тот страшный день отважился на, казалось бы, безрассудный поступок, пытаясь образумить обезумевших украинских солдат.

С крестом против пуль

С апреля того года пенсионер Федор Иванович Боровик участвовал в крестных ходах, во время которых верующие с иконами и крестами ежедневно проходили по центру Донецка, обходя здание бывшей облгосадминистрации и распевая молитвы о сохранении града сего и умирении враждующих.
И когда 26 мая он увидел, что город начали обстреливать с воздуха, то взял большое распятие с деревянным обрамлением, сказал супруге Наталье Гавриловне, что поехал умирять аэропорт, и тотчас отправился туда.
- Троллейбусы до аэропорта уже не ходили, поэтому я пошел пешком через Путиловский мост, - вспоминает пенсионер. – Дошел до перекрестка у гипермаркета «Метро», стал там и почти час осенял все стороны крестом. В этом время над головой кружили вертолеты, из которых стреляли по мирным жителям и ополченцам. Я видел разрывы ракет, слышал, как рядом со мной свистят пули, но не испытывал никакого страха, уповая на силу креста и твердо веруя, что он меня сохранит. Потом я поднял распятие вверх и с молитвой двинулся в сторону аэропорта, будучи уверенным, что у вояк проснется совесть и они не станут палить в человека с крестом. Не дошел до здания аэропорта всего метров 200. Там меня остановили наши бойцы, которые прятались за деревьями. Сказали: «Батя, иди назад, тут снайперы стреляют!».
Вернувшись на перекресток у «Метро», Федор Иванович стал дальше молиться и осенять окрестности крестом. В это время к нему подъехала черная иномарка с торчащим из окна советским красным флагом, которая направлялась в аэропорт.
- Водитель меня спросил: «Узнаешь?», - продолжает свой рассказ Боровик. – Смутно припомнил, что видел его лицо в храмах. Он предложил сесть в машину. Я сел на заднее сидение и высунул крест из окна. Машина рванула в аэропорт, но ее тут же стали яростно расстреливать, водителя ранили, он вывалился из автомобиля на асфальт. Я тоже вылез из машины и пошел назад - звать на помощь раненому. Но не прошел и ста метров, как почувствовал – в пах что-то попало. Приложил руку – а там кровь. Тогда я позвонил жене, сказал, что ранен. Она позвонила нашей дочери Марине, а та послала за мной своего мужа Андрея. Зять доехал на своей машине до Путиловского моста, а дальше никого не пропускали. В это время туда подъехала машина скорой помощи, однако медики не решились ехать в аэропорт. Но тут зять увидел, что дежурный врач «скорой» - его одноклассница, и смог уговорить ее поехать за мной. Они вместе с зятем подъехали, занесли меня в машину. Я просил их проехать еще чуть дальше и забрать подстреленного водителя и еще одного раненого, лежавшего там возле автомобиля, который, кстати, взорвался. Однако они отказались, потому что уже стали стрелять по «скорой», и повезли меня в больницу. Но позже я узнал от врачей, что обоих этих раненых потом все же вывезли и спасли.
По пути Федору Ивановичу поставили капельницу, потому что он потерял очень много крови. Потом долго делали операцию. Но осколок, которым его ранило, так и не обнаружили. Он попал в грыжу. Как сказал доктор, если бы не эта грыжа, то ранение могло бы оказаться смертельным. Заодно и ее удалили.
- Это Бог меня спас в тот день, - убежден пенсионер. – И телефон я не забыл, как обычно, прихватить, и зять был дома, и доктор оказалась его знакомой, и грыжа пригодилась, и сколько пуль возле меня пролетело, а только один осколок зацепил. И все, кто был тогда возле меня, выжили благодаря крестной силе. Именно ради этого я и пошел в аэропорт. Героем себя не чувствовал. Думал только о людях.

Потомок репрессированных

Крепость веры и благочестие Федор Иванович унаследовал от своих православных предков, двое из которых даже подверглись гонениям за веру.
Когда в 30-е годы храмы начали закрывать или отдавать обновленческой «церкви», то его родители и дедушки с бабушками, а также другие верующие стали собираться в своих домах и там проводить богослужения, а затем трапезничать. И вот ровно 70 лет назад, в 1946 году, 19 верующих с поселка Щегловка арестовали и предъявили им сфабрикованное обвинение в создании антисоветской группировки, которая, как сказано в приговоре, «под видом религиозных молений проводила нелегальные собрания и на этих собраниях занималась антисоветской деятельностью». В число этих «антисоветчиков» попали родная бабушка Федора Ивановича по маме - Ольга Антоновна Федченко, которой тогда было уже 72 года, и его отец - токарь Иван Иванович Боровик. Их приговорили, соответственно, к восьми и десяти годам лишения свободы. Бабушка скончалась в днепропетровской тюрьме, а отец вернулся домой через 11 лет, отбыв срок в Магадане. После чего продолжил работать токарем на «Точмаше». К слову, там же потом работал и Федор Иванович и ушел оттуда на пенсию с должности энергетика цеха.
Маму Федора Ивановича - Феодосию Петровну – тоже должны были посадить, но, видимо, пожалели, потому что у нее на руках оставались малолетние дети. Она потом до 70-х годов была регентом хора в Николаевском храме на Григорьевке, что по соседству с Щегловкой. У них целая династия регентов. В этом же храме руководила хором на протяжении 25 лет и бабушка Ольга Антоновна, а уже в нынешнем веке там служила регентом и старшая дочь Боровиков – Марина. Ее дочь Настя уже тоже поет в детском хоре. А родившуюся год назад вторую дочь Марина назвала Ольгой – в честь репрессированной прабабушки. А Нина, вторая дочь Федора Ивановича и Натальи Гавриловны, - жена священника.
Когда отца и бабушку посадили, у Боровиков отобрали половину дома, где разместили больницу. В 60-е годы Федор Иванович добился того, чтобы дом им вернули.
А уже в конце 80-х, когда в СССР началась перестройка и гонения на верующих прекратились, он обратился в областной суд с заявление о реабилитации бабушки. Спустя год ему прислали справку о том, что она полностью реабилитирована.

Под покровом святого Александра

Муж Ольги Антоновны - Петр Петрович Федченко – не попал под каток репрессий, потому что ушел в мир иной. Дедушка Боровика тоже был церковным активистом – старостой храма преподобного Александра Свирского, который находился рядом с их домом.
Этот храм был самым первым на той земле, которую сейчас занимает Донецк. Во время большевистских гонений на религию его разрушили до основания. Сейчас от него остались лишь небольшие останки фундамента и разбросанные вокруг него фрагменты кирпичных стен.
Настоятель расположенного неподалеку храма святых новомучеников о. Андрей Маныч говорит, что по благословению правящего митрополита Илариона они собираются установить на месте первой церкви каменный крест. А в ее память нижний придел строящего храма святых новомучеников освящен в честь преподобного Александра Свирского, первого святого покровителя нашего города. Прихожанами именно этой церкви сейчас являются Федор Иванович и Наталья Гавриловна, а также их внучка Анастасия.

Сергей ГОЛОХА

Первый храм Донецка

Первый православный храм на территории нынешнего Донецка был построен в 1793 году и освящен в честь преподобного Александра Свирского 5 февраля следующего года бахмутским протоиереем Петром Расевским. Находился он в слободе Александровка (еще она называлась Александровкой-Щегловкой). Ныне это северо-восточная часть Киевского района города. Останки фундамента разрушенного храма можно увидеть за домом № 99 по улице Новочеркасской.
Закрыли и частично разорили церковь в 30-е годы прошлого века. В 1957 году ее уничтожили окончательно – взорвали стены и фундамент. Расположенные рядом дома священника и диакона сохранились и доныне.