Зарубежная литература

(отклик на elitsy.ru/communities/87380/1115870/) ... :books:

"... За глотком кислорода я отправлялся в библиотеки и книжные магазины. Библиотеки, большие и маленькие книжные лавки, которые посещал каждый день, изучал одну за другой, надеясь найти ту, где почувствовал бы себя особенно уютно и мог бы приходить туда в предстоящие месяцы, а может быть, и годы.

Очень скоро меня привлекла скромная лавочка с вывеской «Глагол Быть – Новые и подержанные книги». Какое приятное ощущение – ухватиться за ручку застеклённой двери, ручку, напоминающую корешок и изгибы книг в кожаном переплёте. "Входите!" А внутри – ощущение свежести в глубине помещения, тени и свет...

"Глагол Быть" – старый книжный магазин. Тёмная лавочка, но не по причине отсутствия света, а из-за большого количества уголков и закоулков. Глубина пространства, тёмные, истёртые паркетные полы и несколько потаённых местечек. Повсюду – книги, разложенные на столах или поставленные в ряд, словно тысячи молчаливых наблюдателей на деревянных стеллажах.

Ежедневная борьба книжной продукции с пылью. В «Глаголе Быть» переполненные коробки, горы книг того и гляди могли рухнуть. Полнейший беспорядок. Грандиозный беспорядок. Смешение жанров и названий. Весёлая алхимия. И в это пристанище, потратив несколько купюр, можно было в любой день прийти и приобщиться к литературе, раздобыть великое или простенькое, загадочное или классическое произведение.

В будущем некоторые молодые люди не смогут даже представить себе такого места, потому что ничего подобного уже не будет существовать, а смешение самого тщательного порядка и хаоса, любви к книгам и дикости их нагромождения будет утрачено. Мелкая коммерция. Скромная, но важная торговля. Сопротивление всему остальному, через тексты, впечатление. Незаметное, но взрывоопасное оружие. Запасы зажигательных снарядов, способных высветить деталь одной жизни так же хорошо, как целые грани существования...

Над прилавками-витринами несколько ламп с абажурами рассеивали мягкий свет, позволявший жаждущим читателям насладиться в одиночку пьянящим разнообразием текстов. Для них – это своего рода шампанское, крепкие вина и чистая вода. В глубине магазина царил полумрак, к которому надо было привыкнуть, но иногда по утрам у застеклённой двери солнце сияло так щедро, что нельзя было устоять перед соблазном открыть книгу в свете дня, согревающем бумагу, шероховатые оттенки которой исчезали, уступая место белизне, расстилавшейся, как пустыня со знаками. Размеренность, свет, чтение: подлинное счастье!

В последние годы XX и в первые годы следующего века с издёвкой предсказывали, что подобные места просуществуют недолго. С маленькими книжными магазинами покончено! Такого рода торговля умирает... Нападали в основном на бумагу, чернила. На чернила для авторучек и типографскую краску: маркое старьё. Но покушались также на эти маленькие хранилища мыслей, взглядов, высказываний, которые разворачиваются от страницы к странице, оставаясь при этом невероятно компактными, замкнутыми в своём объёме, вполне подходящими для того, чтобы спрятать их в кармане, взять с собой в путешествие, открыть где угодно и когда угодно. Просмотреть. Проглотить. Перелистать. Без электричества, Без экранов. "Угадай, где я читаю Стансы Агриппы д'Обинье или Рассуждение о преобразовании мышления!" В поезде. В углублении скалы на берегу моря. В своей кровати. В толпе. В пенистой ванне. При свете фонарика у основания дюны, прямо на ветру.

Тепло книг, купленных в книжных магазинах, книг, бережно сохраняемых, подаренных или предоставленных их удивительной судьбе. Разрывы, пожелтение, забвение и новое открытие. Широкий путь великих текстов... «И книги имеют свою судьбу» (Habent sua fata libelli)...

Судьбы книг. Книготорговец Воллар любил рассказывать историю о человеке, которого религиозные политики держали несколько лет в заложниках на Ближнем Востоке, и он по чистой случайности нашёл в углу, в вонючей дыре камеры том второй «Войны и мира», помятый и заплесневевший, но переведённый на его родной язык. Книгу в таком же плохом состоянии, как и он сам. И с этого момента для него кое-что меняется. Всё меняется. Огромное облегчение доставляют ему эти сотни бумажных страниц, еле прилепленные одна к другой, но благодаря им он вновь обретает радость жизни.

Воллар рассказывал также историю женщины, обречённой на полную темноту в тюрьме, но сохранившей в памяти пьесу Шекспира, которую она выучила наизусть в молодости. Ослепшая, приговорённая к одиночному заключению, которое сводит с ума, женщина повторяет про себя "Короля Лира" по-английски, всю пьесу целиком. Постепенно свет пробивается в её ночи. Она видит книгу, видит текст. Читает его. Мысленно переворачивает страницы. Она так хорошо видит книгу, которую купила в маленькой лавочке, когда была студенткой, что начинает переводить её, в темноте, для себя одной, просто так, чтобы нечто человеческое сохранилось несмотря ни на что..."

----
/Pro captu lectoris habent sua fata libelli /.....

.