Книжник, наученный Царствию

[глава 4: Таинство слова]
<...> Возвращаясь теперь к "входу с Евангелием", мы можем сказать, что для понимания Литургии Слова и в связи ее с Евхаристией он не менее важен, чем основной акт чтения Св.Писания. Тут есть параллелизм с Евхаристией, в которой освящению даров предшествует ПРИНОШЕНИЕ. Здесь уместно напомнить, что в православном литургическом предании Евангелие участвует не только как ЧТЕНИЕ, но как именно КНИГА. Этой книге воздается такое же почитание, как иконе или престолу. Ее положено целовать, ей положено кадить, ею благославляется народ Божий. И, наконец, в некоторый священнодействиях -- в хиротонии епископа, в таинствах покаяния и елеосвящения и т.д., участвует Евангелие как КНИГА, а не тот или иной текст, заключенный в ней. И это так потому, что книга Евангелия для Церкви есть словесная икона явления нам и пребывания среди нас Христа, прежде всего -- икона Его Воскресения. Вход с Евангелием, поэтому, есть не "изображение", не священная инсценировка события прошлого, выхода Христа на проповедь (в каковом случае не дьякон, а предстоятель, как образ Христа в собрании Церкви, должен был бы выносить книгу Евангелия), а образ явления Воскресшего Господа во исполнение Его обещания: "Где два или три собраны во Имя Мое, там Я посреди них" (Мф. 9, 20) Как освящению евхаристических даров предшествует приношение их к жертвеннику, так чтению и БЛАГОВЕСТВОВАНИЮ Слова предшествует Его ЯВЛЕНИЕ. "Вход с Евангелием" есть встреча, радостная встреча со Христом, и совершается эта встреча посредством вынесения к нам этой Книги всех книг, книги, всегда претворяемой в силу, жизнь и освящение... <...>