Проповеди протоиерея Владимира Головина

Приехали на духовное общение сын с матерью. Мать его привезла. Ему где-то около пятидесяти, а матери - плюс двадцать-двадцать пять - семьдесят, восьмой десяток... Она его за ручку привела. Как выяснилось из разговора, он не хотел ехать, мать его попросила, чтобы он её привёз - как шофёр. И на проповеди он не был, она одна слушала. Потом сказала:

- Я слушала очень внимательно, на себя перекладывая... Беда у меня, батюшка, большое горюшко - сынок. У меня горе, а у него нет горя. Он у меня очень богатый человек. Куча денег: он их пачками считает, «кучками», а не цифрами, не купюрами... А начинал с нуля. И вот поднялся. И стал очень высокого о себе мнения: он с друзьями начинал это дело, они от него все разбежались - он никого за людей не считает, считает, что он один такой самый-самый. Он остался совсем один и не переживает. Был женат, жену топтал, ни за кого не считал, пнуть, ударить мог. Он ей изменял, не скрывая этого. Она не выдержала, ушла. Ко мне приходила советоваться. Когда они поженились, я, как бы, не касалась их семьи. Училась любить их со стороны, радоваться издалека, тихонько. Мало общалась, боясь, что сноха против будет. А тут она пришла сама и сказала, что хочет посоветоваться... Я даже напугалась. Она сказала, что больше не может терпеть. Я спросила её: куда ты уйдёшь-то? Сын мой всё сделал так документально, что ей ничего не будет, ничего вообще, угла никакого, вилку ложку не получит. У него «всё куплено». Она говорит: «Ну, где-нибудь хибарку сниму...» А жить на что ты будешь? Он её со школьной скамьи взял, у неё ни образования, ни опыта работы... Она говорит: «Пойду посуду мыть или полы, люди как-то живут, не умирают же...» А мне жалко её, она от обеспеченной жизни пойдёт... Это наоборот хорошо: сначала полы мыть, а потом княгиней стать - из золушки, да в принцессы. А вот обратно тяжело. А сын отреагировал на это очень интересно: «Давно пора, никто не держал, давно ушла бы, никто не заплакал. Я на утро десяток приведу и конкурс устрою, чтобы дрались за меня, и кто всех побьёт, ту женой сделаю».

Батюшка, он ведь не шутит, я знаю его, он приведёт и 10 и 20, и драка будет за него, но ни одна из них женой-то не будет, я это знаю. У него дочь и сын взрослый уже - четырнадцать лет. Он загнобил мальчишку. Говорит ему: «Ты не в меня, ты должен быть как я - кремень, ты должен быть как я - человек, а ты в мать пошёл - размазня, никто, пустое место. У парня фобии, он его не любит, боится, ненавидит отца. Ещё и пить стал. Я ему говорю: «Сынок, ты спиваешься...» Он: «Ты что, мать, хочешь сказать, что я зависим от спиртного? Это от меня все зависимы - я не зависим ни от кого, никогда не был и не буду. Просто хочу и пью». Он не понимает, что он в зависимость вошёл, у него ослепление от гордости, от самовлюблённости, ничего не понимает. Он жену теряет, друзей, здоровье... Он ничего этого не видит, не понимает. Себя превозносит, чуть ли не Богом считает. Я переживаю, плачу, а он не перечит и не слышит меня. И никого не видит, только себя.

Батюшка вот такая беда, такое горюшко. Я сегодня проповедь слушала, всё на себя перекладывала. Я поняла, что главное - надо мне начать за него молиться. Я не молилась никогда. Буду молиться!.. Скажите, как молиться, мне нужно обязательно молиться... Пока у него такие деньги, будет только хуже. Буду молиться, чтобы Господь его из миллионера БОМЖом сделал, чтобы он нищим стал. Благословите!..

Это всё она при сыне говорила. Батюшка, как священнослужитель-слуга, должен выполнять приказ:

- Хорошо, мать, я услышал. Будем молиться в пятницу в восемь вечера акафистом Божией Матери перед иконой Её «Взыскание погибших». Будешь молиться, Господь Свою милость совершит, порадует тебя...

Она поблагодарила, встала, батюшка её крестом благословил, она поцеловала. Сын тоже встал, но крест не целовал. Он всем видом своим показал, что то, о чём говорили в его присутствии - это дичь, бред, глупости... Развернулся и ушёл, демонстративно. Это было осенью 2011 года.

Весной 2012 они появились опять. Снова вдвоём. Мать говорит:

- Батюшка, мы были у Вас, Вы, конечно, забыли.

- Нет, не забыл. Очень уж редкая просьба у вас была...

- Да, батюшка, Вы на проповеди всё объяснили, я молюсь, у меня вопросов нет. Больше того, у меня радость. Я приехала к Вам, всю службу на коленках стояла со слезами, Бога благодарила. И сейчас пойду Бога благодарить, на коленки встану, потому что Господь услышал меня, исполнил мою просьбу. Мой богатый сын стал нищим, весь в долгах, поэтому у меня вопросов нет... У него теперь вопрос появился! Я оставлю вас...

И она ушла. Батюшка повернулся к сыну. Он говорит:

- Я не знаю, как у вас что тут говорят, меня никто не учил, я не знаю, поэтому я буду говорить прямо как деловой человек кратко и чётко. Мне деньги надо вернуть. Как молиться или что?

Батюшка вздохнул:

- Да, молиться, конечно. В четверг в восемь вечера акафист свт. Николаю Чудотворцу. Молитесь, Вас Господь приведёт. - И сам себе добавил, - Только трудно идти против течения тебе будет.

- Так мне что где взять-то?

- В иконной лавке.

- Хорошо, в четверг в восемь читаю.

Уехал. Через два месяца он появился опять, один без матери. Подходит к батюшке и говорит:

- Я что не так делаю? Вот бумажка твоя. Ты написал в четверг в 20.00, акафист свт. Николаю Чудотворцу. Вот акафист, - показывает книжку, - я открываю в четверг в восемь, встаю перед иконами, читаю, ну молюсь. А что не так-то делаю?

- Всё так.

- Почему тогда долгов стало ещё больше? Я что-то не так делаю...

- Всё так. Только трудно тебе против течения: мать-то о чём молится? Материнская молитва - сила, течением-то сносит. Что - ты, а что - мать? Её молитва сильнее.

- И что теперь делать?

- Что делать... Как молился, так и будешь молиться в четверг в восемь, потихонечку будешь выплывать, не так скоро, как тебе хочется...

Уехал. Приехал в четвёртый раз. В первые три приезда он проповедь не слушал. Мать слушала. Третий раз, вообще, получилось, что после проповеди приехал, нигде не записывался - без очереди прошёл - привык нахрапом, да и страха Божия нет, в церковь не ходит. А в этот раз приехал - проповедь как раз начинается. Он не знал, что проповедь будет, он ближе к алтарю прошёл, чтобы без очереди проскочить... А тут батюшка вышел на проповедь, всё заставили скамейками, люди после трапезы расселись, ему и пришлось проповедь слушать. Он сидит впереди, народу много, человек 450. Батюшка, когда на амвон вышел, его увидел, узнал, о матери его вспомнил, как она переживает за сына. И решил проповедь специально для него сказать, на него ориентируясь, такие случаи оговорить, которые конкретно он бы услышал. И так шесть с половиной часов говорил. Ему сначала неинтересно было, встать бы, да уйти, а там 450 человек позади, лавки баррикадами - не пройти, не вылезти. Встал и опять сел: выйти невозможно. Волей или неволей пришлось слушать. И когда стал прислушиваться, душа-то в церкви немного отмякла, и он лицо закрыл руками, а между пальцами слёзы... Что-то он понял для себя. Задумался... Второй раз лицо закрыл... Сердце дрогнуло, лёд тронулся. Заходит на личное общение после проповеди:

- Я приехал и забыл, зачем приехал. Я послушал сейчас тебя, батюшка... И посмотрел ваше расписание акафистов... Понедельник - «Михаилу Архангелу» от бесовщины. Ты сейчас говорил проповедь, я подумал, на мне, наверное, пачками висят они, значит, мне надо и ему читать акафист. «Ангелу Хранителю» - чтобы навёл на путь истинный. А я думал, что я на истинном пути. А какой это «истинный путь», если я подавился гордостью, весь в долгах, семья разбита - это же ненормально. Во вторник акафист Иоанну Крестителю, чтобы Бог покаяние дал - у меня никакого покаяния нет совсем, я и не собирался каяться. Мать говорила, что спиваюсь, но я не сознавался, а ведь, правда, спиваюсь... Перед иконой «Неупиваемая Чаша» мне каждый день надо молиться... Благослови меня, батюшка, каждый день молиться. У меня теперь времени много, я разорён, ничем не занят, мне только молиться и осталось...

- Это ты в горячке сейчас раздумался, сера разогрелась: «буду молиться каждый день...» Это не так просто. Ты не молился, не знаешь, что это такое. Обязательная программа - в четверг в 20.00, чтобы тебя из долговой ямы Господь вытащил, а остальное - как хочешь, но не обязательно.

Потом он приезжал приблизительно раз в месяц - на проповедь. Позже - и на службу. Причащался, исповедовался. Изменения в нём начались. У него даже лицо другое стало. Смирился, стоит, старается слова не пропустить. Приезжал, молился, причащался, проповедь слушал со слезами и уезжал, не подходил на общение к отцу Владимиру.

В октябре 2012 подошёл:

- Батюшка, я приезжал, только не подходил. Я слушал, совесть свою разбудить хотел. Много что передумал за это время. Ты говоришь, надо в Таинствах церковных участвовать, надо слово Божие изучать... Я Евангелие теперь читаю, молюсь утром и вечером, книги духовные читаю, исповедуюсь и причащаюсь, для меня мир другой открылся. Я не думал о том, как живу - как зверь жил. Меняюсь. Трудно, тяжело - привычки, - но меняюсь с Богом.

Как-то приехал от вас, да раздумался про маму. Кто меня привёл к Богу? Мама. И вдруг меня осенило: за эти полгода, что я приезжал сюда, она два раза инфаркт перенесла, ладно, жива осталась. Я теперь понял почему. Она за меня молилась. Просит, чтобы мне нищим быть. Любящая мать, которая понимает, что меня по-другому не спасти. Я как понял, пришёл к маме и говорю: как мне за тебя Бога благодарить? У других матери рожают сыновей по одному разу, ты меня два раза родила. Один раз - телом, а второй - сердцем. Теперь я за маму молюсь каждую субботу Пантелеимону, чтобы ей Бог здоровье укрепил. На молящихся матерей теперь по-другому смотрю.

Потом понял, что жена-то от «хорошей» жизни из дворца ушла в халупу, полы мыть. Нашёл её. Стоя у дверей сказал: «Когда-то ты поверила мне, и нас чувство соединило, а я столько сил приложил, чтобы убить в себе чувство к тебе, чтобы твою жизнь изуродовать и жизнь наших детей. Я теперь другим становлюсь, я Бога узнал, молюсь, каюсь. Может, ты поверишь мне, может, дашь шанс - вернёшься домой... Я все силы приложу, чтобы сделать вас счастливыми. Ты сейчас ничего не говори, подумай и возвращайся, я тебя буду ждать». Она вернулась с детьми. А чувств у меня нет к ней, одна только гордость. Насквозь пропитано ей всё. Я каюсь, ломаю себя, сердце отходит, но медленно. Боюсь, она увидит, что у меня нет чувства к ней никакого, но я себя сломаю, а сделаю её счастливой.

А потом к сыну, которого я давил... Никак не мог себя сломать. На велосипедах поехали, и я перед ним на колени: «Сынок, у людей в жизни разное бывает, которые несчастные с детства бывают, сироты. Ты не сирота, ты хуже сироты: у тебя живой отец, а хуже, чем, если бы не было никакого. Нервы тебе порвал, всё детство над тобой измывался». Прощения попросил.

Пить бросил, только не заметил как. Когда осознал свою вину перед матерью, помню день. Когда к жене пришёл, помню. Перед сыном на коленях - конечно. А пить когда бросил, не помню. Сижу, смотрю на бутылку и думаю: «Я когда последний раз выпивал?» Забыл когда. На себя смотрю, и желания никакого нет, думать даже на эту тему противно. Вот такие изменения.

Молюсь каждый день с желанием, как свечка живая горю пред Богом, на колени упаду и прошу Господа не дать мне погибнуть. И когда это всё произошло - с матерью, женой, сыном, выпивкой, юрист пришёл и сказал, что смотрел бумаги: какая-то сделка неправильной была и через суд можно вернуть нашу собственность. Я дал согласие, ни на что не надеясь. Он отсудил эти склады, их возвратили. Стоимость складов оценили в 15 миллионов. Меня в администрацию вызвали и предложили двойную цену за мою собственность. Я оттуда вышел и думаю про себя: «Что это?» И тут я понял, поэтому и приехал. Ведь Господь мне вернул все деньги, и отнимал-то их, потому что я зверем был, а когда я из зверя опять человеком стал, мне деньги вернул. У меня страх, батюшка, я уже привык быть никем, мне хорошо молиться, а это теперь опять придётся возвращаться в бизнес; я боюсь, вдруг опять зверюгой стану, я не хочу, мне лучше нищим, но только чтобы человеком быть.

Потом подходит мама его:

- Я вижу, какие у сына изменения, он совсем другой. Я на него смотрю и не узнаю. У меня такая радость в душе: он совсем другой стал. Я изумляюсь и Бога благодарю день и ночь от радости. Я первый раз в жизни сложила пальцы для молитвы, молиться начала, я ведь никогда не молилась, не исповедовалась и не причащалась ни разу...

Вот какая сила у «молитвы по соглашению»! Даже человек, который никогда не молился и не причащался, впервые встал на молитву - такое получил!