ВСТРЕЧИ С ИОСИФОМ БРОДСКИМ

От осознания первой истины буддизма - что все сущее обречено на страдание, ибо все временно, все зарождается, развивается, умирает и повторяется, в стихах Бродского действительно на первый взгляд сквозит пессимизм: все у человечества идет не по первому разу.
Стигматы завернув свои в дерюгу,
идешь на вещи по второму кругу,
сойдя с креста.
(Разговор с Небожителем).
Или:
...что случилось все и при том не раз и сумма
случившегося - это источник шума...
("Подруга, дурнея лицом...")
Но это - даже не усталость и разочарованность Екклезиаста. Стихи Бродского - скорее не библейский плач по уходящему, а буддиссткое осознание настоящего: земля вовсе не "пребывает во веки", она тоже, как род, "приходит и уходит". Это не эмоция, это знание.
Так творятся миры,
так, сотворив их, часто
оставляют вращаться,
расточая дары.
("Я был только тем...")
Это - картинка из Бхагавад Гиты, которую читал в Ленинграде Бродский: Брама возлежащий на поле из Вселенных. Это не библейская космогония, где был сотворен лишь один мир. Это Веды, где Вселенные приходят и уходят, как обычный смертный. И последний, осознав эту картину, не может не стать на всю жизнь неизлечимо отстраненным.
Многие критики писали, что безрадостность у Бродского, вероятно, вызвана эмиграцией.
Но "отрицание счастья" у Бродского было всегда: "снаружи бессмысленно все: особенно возглас счастья..." писал он в 1970-м, до изгнания, в своем "Не выходи из комнаты". И вновь - теологически это взгляд не библейский. Это - молодой питерский Сиддхарта (на санскрите имя означает "Исполнивший Свое Назначение"; в интервью "Московским Новостям", которое я брал у него в 1995 году, Бродский сам определил его: "сообщения людям иного плана воприятия мира"), осознавший, сидя в своей коммуналке, что снаружи вращается лишь колесо самсары ("блуждание" санкср.): кружения во всеобщей неудовлетворености, приводящей к страданию.
Среди первоисточников буддизма есть знаменитая "Адиттапария-сутра" - "Огненная Проповедь", произнесенная Гаутамой в Бодхгае. "Все сгорает", начинается она. "Глаз сгорает, сгорают видимые формы, сгорают впечатления от видимого, сгорает осознание видимого. Любые ощущения: и приятные, и болезненные, и нейтральные, которые вызваны впечатлениями от увиденного, тоже сгорают. От чего сгорают они? От огня желания, от огня ненависти, от огня заблуждения. Говорю вам: все сгорает от рождения, старения и смерти, от печалей, от потерей, от болей, от горя, от отчаяния."
В 1962-м, как раз впервые открывая для себя буддизм, Бродский слагал в "Холмах" этот гимн горению, торжествующий гимн преходящести всего:
Смерть - это все машины,
это тюрьма и сад,
смерть это все мучжины,
галстуки их висят...
Потом этот мотив повторялся у него бесконечно.
Представь, что эпос кончается идиллией. Что слова -
обратное языку пламени: монологу,
пожиравшему лучших, чем ты, с жадностью, как дрова...
(Новая Жизнь)
Если сформулировать еще короче: все сгорает от Времени, которое становится одной из главных тем поэзии Бродского. Но Время - всего лишь регистрация изменений объекта.
Время больше пространства. Пространство - вещь.
Время же, в сущности, мысль о вещи.
Жизнь - форма времени. Карп и лещ -
сгустки его. И товар похлеще -
сгустки. Включая волну и твердь
суши. Включая смерть.
(Колыбельная Трескового Мыса).
Мы думаем о вещи (включая себя), отмечаем произошедшие в ней или в нас изменения и говорим: время идет. Если мы не наблюдаем изменений, мы говорим: время застыло. Но время не идет и не стоит. Времени нет. Есть только видимое или невидимое изменение пространства.
С точки зрения времени, нет "тогда":
есть только "там". И "там", напрягая взор...
(Келломяки)
Вырванный из полыхающего потока изменения отрезок или вычленненный из самсары сегмент его колеса, мы называем жизнью ("форма времени"): поскольку нашим слабым умом охватить картину целого, все колесо мы не можем. Не можем смириться с тем, что будущее и прошлое - одно.
В будущем, суть в амальгаме, суть
в отраженном вчера...
(Полдень в комнате)
Поэзия Бродского и посвящена, по большей степени, освоению речью данной точки отсутствия времени. От этого стихи его вызывают такое космическое головокружение и опустошение - нас вырывают за пределы земного тяготения: нам предлагают "чистое Время", не разделенное на прошлое, настоящее и будущее. Нам предлагают точку отсутствия Времени - Нирвану... Но я забегаю вперед.