ОМСКАЯ ЕПАРХИЯ

Лк 23:1Б–34А; 44–56 (зачало 110)

На церковнославянском языке, гражданским шрифтом:

Во вре́мя о́но, ведо́ша Иису́са архиере́и и кни́жницы, и ста́рцы людсти́и к Пила́ту, и нача́ша Нань ва́дити, глаго́люще: Сего́ обрето́хом развраща́юща язы́к наш и возбраня́юща ке́сареви дань дая́ти, глаго́люща Себе́ Христа́ Царя́ бы́ти. Пила́т же вопроси́ Его́, глаго́ля: Ты ли еси́ Царь Иуде́ом? Он же отвеща́в рече́ ему́: ты глаго́леши. Пила́т же рече́ ко архиере́ом и наро́ду: ни коея́же обрета́ю вины́ в челове́це сем. Они́ же крепля́хуся глаго́люще, я́ко развраща́ет лю́ди, учя́ по всей Иуде́и, наче́н от Галиле́и до зде. Пила́т же слы́шав Галиле́ю, вопроси́, а́ще челове́к Галиле́анин есть? И разуме́в, я́ко от о́бласти И́родовы есть, посла́ Его́ ко И́роду, су́щу и тому́ во Иерусали́ме в ты́я дни. И́род же ви́дев Иису́са рад бысть зело́, бе бо жела́я от мно́га вре́мене ви́дети Его́, зане́ слы́шаше мно́га о Нем, и наде́яшеся зна́мение не́кое ви́дети от Него́ быва́емо. Вопроша́ше же Его́ словесы́ мно́ги, Он же ничесо́же отвещава́ше ему́. Стоя́ху же архиере́е и кни́жницы, приле́жно ва́дяще Нань. Укори́в же Его́ И́род с во́и свои́ми и поруга́вся, обо́лк его́ в ри́зу све́тлу, возврати́ Его́ к Пила́ту. Бы́ста же си дру́га И́род же и Пила́т в той день с собо́ю, пре́жде бо бе́ста вражду́ иму́ща между́ собо́ю. Пила́т же созва́ архиере́и и кня́зи и лю́ди, рече́ к ним: приведо́сте ми челове́ка сего́, я́ко развраща́юща лю́ди, и се аз пред ва́ми истяза́в, ни еди́ныя же обрета́ю в челове́це сем вины́, я́же Нань ва́дите. Но ни И́род, посла́х бо Его́ к нему́, и се ничто́же досто́йно сме́рти сотворе́но есть о Нем, показа́в у́бо Его́ отпущу́. Ну́жду же имя́ше на вся пра́здники отпуща́ти им еди́наго. Возопи́ша же вси наро́ди, глаго́люще: возми́ Сего́, отпусти́ же нам Вара́вву. И́же бе за не́кую крамолу́ бы́вшую во гра́де и уби́йство вве́ржен в темни́цу. Па́ки же Пила́т возгласи́, хотя́ отпусти́ти Иису́са. Они́ же возглаша́ху, глаго́люще: распни́, распни́ Его́. Он же трети́цею рече́ к ним: что бо зло сотвори́ Сей? Ничесо́же досто́йна сме́рти обрето́х о Нем, показа́в у́бо Его́ отпущу́. Они́ же прилежа́ху гла́сы вели́кими, прося́ще Его́ на распя́тие, и устоя́ху гла́си их и архиере́йстии. Пила́т же посуди́ бы́ти проше́нию их. Отпусти́ же и́же за крамолу́ и уби́йство всажде́ннаго в темни́цу, его́же проша́ху, Иису́са же преда́в во́ли их. И я́ко поведо́ша Его́, е́мше Си́мона не́коего Кирине́а, гряду́ща с села́, возложи́ша нань крест носи́ти по Иису́се. Идя́ше же во след Его́ наро́д мног люде́й, и жены́, я́же и пла́кахуся и рыда́ху Его́. Обра́щься же к ним Иису́с рече́: дще́ри Иерусали́мски, не пла́читеся о Мне, оба́че себе́ пла́чите и чад ва́ших. Я́ко се дни́е гряду́т, в ня́же реку́т: блаже́ны непло́ды, и утро́бы, я́же не роди́ша, и сосцы́, и́же не дои́ша. Тогда́ начну́т глаго́лати гора́м: пади́те на ны, и холмо́м: покры́йте ны. Зане́ а́ще в су́рове дре́ве сия́ творя́т, в су́се что бу́дет? Ведя́ху же и и́на два злоде́я с Ним уби́ти. И егда́ приидо́ша на ме́сто, нарица́емое Ло́бное, ту распя́ша Его́ и злоде́я, о́ваго у́бо одесну́ю, а друга́го ошу́юю. Иису́с же глаго́лаше: О́тче, отпусти́ им, не ве́дят бо что творя́т. Бе же час я́ко шесты́й, и тма бысть по всей земли́ до часа́ девя́таго, и поме́рче со́лнце, и заве́са церко́вная раздра́ся посреде́. И возгла́шь гла́сом ве́лиим Иису́с, рече́: О́тче, в ру́це Твои́ предаю́ дух Мой. И сия́ рек и́здше. Ви́дев же со́тник бы́вшее, просла́ви Бо́га, глаго́ля: вои́стинну челове́к сей пра́веден бе. И вси прише́дшии наро́ди на позо́р сей, ви́дяще быва́ющая, бию́ще пе́рси своя́ возвраща́хуся. Стоя́ху же вси зна́емии Его́ издале́ча, и жены́ спосле́дствовавшыя Ему́ от Галиле́и, зря́ще сия́. И се муж и́менем Ио́сиф, сове́тник сый, муж благ и пра́веден сей не бе приста́л сове́ту и де́лу их, от Аримафе́а гра́да Иуде́йска, и́же ча́яше и той Ца́рствия Бо́жия. Сей присту́пль к Пила́ту, проси́ те́ло Иису́сова, и снем е́ обви́т плащани́цею, и положи́ е́ во гро́бе изсе́чене, в не́мже не бе никто́же никогда́же положе́н. И день бе пято́к, и суббо́та света́ше. Во след же ше́дшыя жены́, я́же бя́ху пришли́ с Ним от Галиле́и, ви́деша гроб, и я́ко положе́но бысть те́ло Его́. Возвра́щшеся же угото́ваша арома́ты и ми́ро, и в суббо́ту у́бо умолча́ша по за́поведи.

На русском языке, в синодальном переводе:

В те дни первосвященники и книжники и старейшины народа повели Иисуса к Пилату, и начали обвинять Его, говоря: мы нашли, что Он развращает народ наш и запрещает давать подать кесарю, называя Себя Христом Царем. Пилат спросил Его: Ты Царь Иудейский? Он сказал ему в ответ: ты говоришь. Пилат сказал первосвященникам и народу: я не нахожу никакой вины в этом человеке. Но они настаивали, говоря, что Он возмущает народ, уча по всей Иудее, начиная от Галилеи до сего места. Пилат, услышав о Галилее, спросил: разве Он Галилеянин? И, узнав, что Он из области Иродовой, послал Его к Ироду, который в эти дни был также в Иерусалиме. Ирод, увидев Иисуса, очень обрадовался, ибо давно желал видеть Его, потому что много слышал о Нем, и надеялся увидеть от Него какое–нибудь чудо, и предлагал Ему многие вопросы, но Он ничего не отвечал ему. Первосвященники же и книжники стояли и усильно обвиняли Его. Но Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над Ним, одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату. И сделались в тот день Пилат и Ирод друзьями между собою, ибо прежде были во вражде друг с другом. Пилат же, созвав первосвященников и начальников и народ, сказал им: вы привели ко мне человека сего, как развращающего народ; и вот, я при вас исследовал и не нашел человека сего виновным ни в чем том, в чем вы обвиняете Его; и Ирод также, ибо я посылал Его к нему; и ничего не найдено в Нем достойного смерти; итак, наказав Его, отпущу. А ему и нужно было для праздника отпустить им одного узника. Но весь народ стал кричать: смерть Ему! а отпусти нам Варавву. Варавва был посажен в темницу за произведенное в городе возмущение и убийство. Пилат снова возвысил голос, желая отпустить Иисуса. Но они кричали: распни, распни Его! Он в третий раз сказал им: какое же зло сделал Он? я ничего достойного смерти не нашел в Нем; итак, наказав Его, отпущу. Но они продолжали с великим криком требовать, чтобы Он был распят; и превозмог крик их и первосвященников. И Пилат решил быть по прошению их, и отпустил им посаженного за возмущение и убийство в темницу, которого они просили; а Иисуса предал в их волю. И когда повели Его, то, захватив некоего Симона Киринеянина, шедшего с поля, возложили на него крест, чтобы нес за Иисусом. И шло за Ним великое множество народа и женщин, которые плакали и рыдали о Нем. Иисус же, обратившись к ним, сказал: дщери Иерусалимские! не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших, ибо приходят дни, в которые скажут: блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие! тогда начнут говорить горам: падите на нас! и холмам: покройте нас! Ибо если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет? Вели с Ним на смерть и двух злодеев. И когда пришли на место, называемое Лобное, там распяли Его и злодеев, одного по правую, а другого по левую сторону. Иисус же говорил: Отче! прости им, ибо не знают, что делают. Было же около шестого часа дня, и сделалась тьма по всей земле до часа девятого: и померкло солнце, и завеса в храме раздралась по средине. Иисус, возгласив громким голосом, сказал: Отче! в руки Твои предаю дух Мой. И, сказав это, испустил дух. Сотник же, видев происходившее, прославил Бога и сказал: истинно человек этот был праведник. И весь народ, сшедшийся на это зрелище, видя происходившее, возвращался, бия себя в грудь. Все же, знавшие Его, и женщины, следовавшие за Ним из Галилеи, стояли вдали и смотрели на это. Тогда некто, именем Иосиф, член совета, человек добрый и правдивый, не участвовавший в совете и в деле их; из Аримафеи, города Иудейского, ожидавший также Царствия Божия, пришел к Пилату и просил тела Иисусова; и, сняв его, обвил плащаницею и положил его в гробе, высеченном в скале, где еще никто не был положен. День тот был пятница, и наступала суббота. Последовали также и женщины, пришедшие с Иисусом из Галилеи, и смотрели гроб, и как полагалось тело Его; возвратившись же, приготовили благовония и масти; и в субботу остались в покое по заповеди.