Журнал Московской Патриархии

Пещерные храмовые комплексы известны с IV века и встречаются почти на всей территории православного мира. Это уникальные памятники природно-культурного ландшафта и неотъемлемая часть литургического наследия Православия. С чем было связано их появление? Каковы корни этого духовного опыта и необходимые условия для создания пещерного монастыря?
Об этом уникальном явлении рассказывает Петр Юрьевич Малков, доцент Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, член Синодальной библейско-богословской комиссии и Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви.
Среди древних монашеских обителей особое место принадлежит пещерным монастырям. Создававшиеся в глубинах земли храмы, иноческие кельи, усыпальницы, хозяйственные помещения — природные или выкопанные людьми, насельниками подземных обителей, зачастую многоуровневые — являлись местом напряженного иноческого подвига, зримым свидетельством полного отречения от мира с его временными благами и изменчивой красотой, совершенного погружения в молитвенную жизнь во Христе.
Известно, что в первые столетия бытия Церкви христиане совершали свой духовный и молитвенный подвиг под землей вынужденно: скрывались от преследований язычников в катакомбах, куда спускались для совершения богослужений, ради молитвенных собраний и тайных встреч; здесь же погребали и первых христианских мучеников. Однако со временем христианские подвижники стали избирать пещеры уже свободно и сознательно, сначала устраивая в них подземные отшельнические кельи, а затем — уже ради совместной молитвы — пещерные храмы и даже целые общежительные монастыри.
Первые христианские аскеты подвизались именно в пещерах. Так, известно, что преподобный Павел Фивейский, древнейший египетский анахорет, иногда именуемый «монахом до монахов», проживший более ста лет и почивший в 40-е годы IV столетия, в течение многих десятилетий совершал свой духовный подвиг как раз в пещере. По преданию, здесь преподобного Павла и нашел «отец монашествующих» преподобный Антоний Великий, получивший от него наставление. Сам преподобный Антоний (ок. 251 – ок. 356) также некоторое время подвизался в пещере, располагавшейся на горной вершине. Вот как ярко описывает свой непростой путь к этой пещере знаменитый путешественник по святым местам, историк, начальник первой Русской духовной миссии в Иерусалиме епископ Порфирий (Успенский; 1804–1885): «Чем ближе мы подходили к колыбели монашества, тем круче и стропотнее становилась стезя, ведущая к ней. Во многих местах надлежало взлезать с уступа на уступ и цепляться руками. Я четыре раза немного отдыхал на камнях. Жажда измучила меня. Чем более пью воду из кожаного меха, тем более сгораю и томлюсь от горечи во рту. Не понять бы мне, как столетний старец Антоний сходил и восходил по такому стропотному месту, если бы вера не сказала мне, что его носила всемощная благодать Божия… <...> [Пещера] имеет вид лжицы с узкой рукоятью, темновата и прохладна, не низка, но и не высока. Естественный свод ее, треснувший, походит на островерхую кровлю сельской избы. На нем виден как бы дракон ребристый и черный. Он напомнил мне явление диавола святому Антонию в зраке сего чудовища. В одной стене пещеры иссечена полочка для поклажи хлеба или книги. Так как слой горы в этом месте состоит из стекловидного хряща, похожего на белый мрамор, окрашенный легкой желтизной, то я думаю, что древние египетские каменосечцы извлекли оттуда несколько кусков мрамора для убранства палат или капищ фараоновых, и оттого осталась тут пещера с искусственным междустением. Она впоследствии послужила колыбелью монашества».

Полностью читайте в февральском номере «Журнала Московской Патриархии» (№2? 2024) и на нашем сайте:
e-vestnik.ru/analytics/nebesnye_peshchery_13100/