ссылка
Беседа со священником Илией Павловым

– Мир всем и как человеку жить в мире». Когда за литургией звучит «Мир всем» и ты преклоняешь голову, зачастую это происходит потому, что все так делают. Но при этом мы не отдаем себе отчета в том, что же мы слышим, когда священник говорит эти слова. Более того, когда мы уходим с литургии, мы перестаем быть мирными людьми. В одной песне есть такие слова: «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути». Ладно, если на запасном. А так вообще мы люди очень активные. Бывает так, что мы за свои права прямо очень серьезно начинаем бороться, забывая о том, что же такое мир, о том, что, входя в дом, нужно говорить: «Мир дому сему!» И если этот мир не будет принят, он вернется к вам, как говорится в Священном Писании. Поэтому понятие «мир» в нашем понимании бывает очень разным. Как же нам, обыкновенным людям, можно научиться жить в мире?
– Вообще «мир» – это очень интересное слово. Оно имеет двоякое значение. Мы знаем, что до революции даже написание слова «мир» различалось разными буквами «и». С одной стороны, есть мир сугубо человеческий. Это наша ойкумена, народы, которые нас окружают, страны. Это сугубо бытовое человеческое состояние с грехами, страстями и другими разными сугубо земными вещами. А есть мир как состояние души. Это как раз тот «мир всем», что священник провозглашает за литургией. Это состояние является Божиим даром. На литургии мы наблюдаем за тем, как Господь снисходит к нам, а мы идем навстречу Ему. Мир, о котором говорится на литургии, может дать только Господь, если мы захотим его принять. Но чтобы принять этот мир, нужно нам самим поменяться. Потому что Господь приносит мир, радость, любовь. Потому что все, что людей объединяет, – от Бога.
Ведь Христос тоже пришел в непростое время. Мы сейчас как раз празднуем Рождество Христово, а Христос пришел в очень сложное время даже в политическом смысле, когда Иудея была под властью римлян, когда на дорогах Палестины тебя могли встретить зилоты, которые зачастую могли быть просто разбойниками, грабящими караваны. Посреди этих всех страстей приходит Христос. Его ведь тоже раздергивают фарисеи и саддукеи, которые пытаются сделать Его членом своей партии. А Господь смотрит на этот мир совсем другими глазами. Потому что Он принес именно мир, то есть Царство Божие, которое человек потерял. Суд Божий как раз и заключается в том, что человек этот мир либо принимает, либо не принимает.
А чтобы принять этот мир, нужно отречься от своего эгоизма, от того земного мира, который мы в себе несем, от своих страстей, гнева, злобы, то есть стать на самом деле другими людьми. Есть сугубо иное состояние (инок, монах), когда человек полностью отрекается от мира, меняет даже имя и начинает новую жизнь. А есть просто христианское состояние, когда человек все-таки благодаря храму, благодаря Евхаристии, покаянию становится другим; в том смысле, что он меняет свое поведение, меняет свою жизнь и отрекается от страстей через покаяние и через следование заповедям Божиим. Закон этот всем известен, и все мы знаем, что такое хорошо, а что такое плохо. Но вот здесь усилие воли должно быть у человека, чтобы жить по правде, жить именно в этом мире и нести это божественное состояние, мир, к чему нас призывает литургия.
Литургия – это во многом напоминание о том, какими мы должны быть. Поэтому и есть покаяние перед причастием: очень часто мы знаем, какими мы должны быть, но мы таковыми не становимся. Вот это и есть попытка все-таки поменять себя через покаяние, через исповедь. Все-таки вода камень точит. Да, циничные люди могут сказать, что ты причастился, вышел и опять поругался, опять страсти в свою жизнь впустил. Но все равно если человек постоянно практикует вот это состояние мира, правды Божией, он меняется, все равно становится лучше. Очень важно не терять этого мира Божия и присутствия Бога в своей жизни. Тогда жизнь человека будет собираться и нести этот мир.
– Наверное, самое легкое было бы услышать, что мир – это покой. Но ведь это же не так? Ведь это же скорее призыв, нежели дарование мира? Наверное, это все-таки призыв: «Будьте святы, как Отец Небесный»?
– У апостола Павла в Послании к Ефесянам есть слова: Облекитесь во всеоружие Божие. Он сравнивает христианские добродетели с элементами оружия: доспехами, мечом духовным и так далее. Христианин – это воин. За мир, который Господь нам несет, это состояние души, нужно бороться. Мы знаем, в Писании говорится, что князь мира сего, сатана, не дремлет и борется. Он просто так не отпускает человека. Даже когда крещение совершается над человеком, изначально он призывается в воинство Христово. Потому что за мир нужно побороться, его нужно завоевать. Он не дается просто так. А завоевать его нужно именно своими добродетелями.
Ничего не делать – это конформизм. Ничего не делать – это пасовать перед злом, перед насилием, перед неправдой. А христианин – тот человек, у которого, с одной стороны, нет агрессии. Потому что он христианский мученик. В чем его принцип? Такие же не делали военных переворотов против Римской империи. Они не пытались с оружием в руках, как, может, мусульманские народы, отстоять свою точку зрения. Но они при этом, будучи лояльны к императору, называли вещи своими именами. Они грех называли грехом, идолопоклонство – идолопоклонством. Таким образом, с одной стороны, вроде как пассивность, а с другой стороны, твердость не делать зла. В этом и есть наша духовная брань: как бы тяжело ни было, не делать зла. Когда нам говорят, что все так делают, мы отвечаем: «А мы так делать не будем». В этом и есть твердость. В этом иногда и бывает вражда. Мы ни с кем не враждуем, но мир на нас ополчается. В этом, может, и есть христианское смирение: разные люди могут считать нас своими врагами, но мы никого врагами не считаем и при этом сохраняем твердость и мир в себе.
– Это очень интересно! Вы мне напомнили каменный город Чуфут-Кале, где от иконоборцев прятались христиане, исповедующие поклонение перед образами. Они там буквально в скалах вырубили себе жилище. Это же совершенно удивительно! Они же могли использовать эту энергию для того, чтобы взять в руки меч и пойти бороться с иконоборцами. Это ведь все-таки другой взгляд. При этом мы имеем много примеров героизма христиан в борьбе за право быть христианином. Это прекрасно! Но ведь когда мы учимся жить в том самом мире, о котором нам говорит Господь, здесь прежде всего и возникают всякие сложности. Потому что мы, может, часто превращаем свою веру в некое не скажу языческое представление о мире, но, во всяком случае, своеобразное. Почему с нами такое происходит? Почему мы в храме – христиане, а вне храма – язычники?
– Потому что язычество – это самый легкий путь, путь наименьшего сопротивления. На самом деле когда были гонения на христиан, не было проблемы в исповедании христианского культа. Пожалуйста, исповедуй! В Риме стоял Пантеон, храм всех религий. Но ты должен отдавать должное государству. Есть культ императора, который является залогом государственности, и если ты гражданин, ты должен свою гражданственность поддерживать ежегодным приношением ладана перед статуей императора. При этом потом можешь делать то, что хочешь. Но христиане как раз на этот компромисс пойти не могли. Они говорили: «Мы будем молиться за императора, но не будем поклоняться ему». Вот в чем как раз и был самый главный конфликт.
Чем опасно язычество? Оно вроде бы не против чего-то, оно все в себя вбирает. Язычество не против других богов. Они говорят: «Есть эти боги, и эти боги, и эти боги. Можно в принципе поклоняться всем. Как мир наполнен людьми, так он наполнен духами воды, огня и так далее». Для секулярного человека это самая удобная философия. Потому что она все объясняет. Вот есть гаишник на дороге, с которым можно договориться, дав ему взятку, а есть божок ручья, водопада или какого-то города, с которым тоже можно договориться. В принципе, когда человек становится христианином, не каждый может это понести. Потому что это религия взрослых людей, религия самоограничения, религия того, что нужно меняться. Очень часто перед православным человеком может возникать искушение от Бога просто откупиться: свечкой, молитвой, поданной запиской, пожертвованием на храм. А расти как раз человек не хочет.
Христианство – это высшая религия. Потому что Господь пришел. Это исполнение всех времен. Господь фактически нас делает Божиими детьми, возвращает нам потерянный рай. Но, с другой стороны, и мы должны до этого уровня дойти. А человек так часто не хочет. Потому что это тяжело, нужно расти, а удобнее просто остаться тем, кто ты есть, просто поменять символику. Когда крестилась Русь, кто-то стал христианином, а кто-то остался язычником просто в христианском обличье. К сожалению, эта инерция будет продолжаться. В этом и есть наша невидимая брань. Как говорил Достоевский, дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердце человеческое.
Это касается и язычества, и неоязычества, и секулярных культур и субкультур, которые всегда враждебны христианству. Не мы враждебны, а в них очень часто проявляется враждебность. Потому что компромисс невозможен.
– По поводу компромисса: если мы действительно начинаем задумываться о собственной вере, наверное, должен быть какой-то вопрос, ответив на который можно убедиться в том, что я христианин, а не язычник. На какой вопрос я должен ответить, чтобы убедиться в этом?
– Для христианина Бог в центре жизни. Все дела, помыслы, даже какие-то грехи, промахи, ошибки должны совершаться через призму того, как Господь на это отреагирует. И покаяние – это суд над самим собой. Когда ты раз в неделю (или реже) приходишь в храм на исповедь, священник – только свидетель, ты исповедуешься Богу. Господь как Отец на тебя смотрит, и ты на самом деле перед Ним виноват в том, что у тебя есть потенциал стать лучше, а ты лучше не стал. Вот этот Божий суд всегда у христианина есть. И здесь нельзя ничем откупиться. Господь – всегда в центре жизни христианина. Да, есть святые, которые помогают, есть Божия Матерь, Которая тоже нам помогает и, может быть, в чем-то смягчает справедливый Божий суд. Но все равно в центре Господь, Который действительно является в чем-то совестью твоей, в чем-то судьей. Суд будет не только после нашей смерти; суд совершается каждый день. Вот если чувство Бога есть в твоей жизни, то, наверное, ты не язычник.
Вопрос: «Можно ли уклоняться от общения с людьми ради сохранения мира в душе, если разговоры душевредные?»
– Я думаю, что можно. Иногда, чтобы не поссориться, можно просто уйти. Кстати, Христос, когда отправлял на проповедь апостолов, так и говорил: а если кто не примет вас и не послушает слов ваших, то, выходя из дома или из города того, отрясите прах от ног ваших (Мф. 10, 14). И дальше уже Бог Сам рассудит этих людей. Вы сами не вступайте ни в дрязги, ни в конфликты.
У нас часто неправильное понимание проповеди Христа, мы думаем, что нужно заставить человека поверить, убедить, о чем-то поспорить. Но в Деяниях святых апостолов мы читаем, что апостол Павел ни с кем не спорил, он приходил и рассказывал о Христе тем, кто о Нем не знал. Тебе истину рассказали, а дальше ты можешь ее либо принять, либо не принять. И в этом есть твой личный суд.
Да, мы должны давать ответ о нашем уповании. Но если человек, скажем, не воспринимает это, если он токсичен, пытается нас искушать, задирать, иногда гораздо мудрее не идти на конфликт, а просто уклониться от него. Но нельзя человека при этом ненавидеть, не нужно ни на кого злобы иметь. Я всегда говорю: если человек к тебе испытывает вражду или просто токсичен, отойди в сторону, но обязательно за него молись. То есть не выключай его из своей жизни и молись, чтобы Господь его вразумил. Потому что у нас иногда не хватает ни сил, ни ума, чтобы человека вразумить. Потому что человек может быть и умнее нас, и сильнее. Но Господь по нашим молитвам всегда может его вразумить. Потому отойти в сторону, если нет слов, аргументов, и просто о человеке помолиться – тоже выход, это тоже наше исповедание веры.
– Еще можно вспомнить первый псалом: блажен муж, который не ходит на совет нечестивых. И слова Христа: будьте мудры, как змии, и просты, как голуби (Мф. 10, 16).
– Можно вспомнить самарянскую деревню, когда Иоанн Богослов предлагал огонь с неба свести. Причем был пример пророка Илии, Иоанн же не просто так сказал это, он это аргументировал. А Господь сказал: не знаете, какого вы духа (Лк. 9, 55). И они просто прошли мимо этого селения.
И если люди не хотят нас принимать, мы просто пройдем мимо. Мы не будем испытывать ненависти, не будем пытаться их уничтожить. Значит, они еще не доросли до этой истины.
– Можно вспомнить, как Христос изгнал бесов из бесноватого человека и те вселились в стадо свиней. Свиньи бросились в море, и горожане сказали Христу, чтобы Он удалился. Он им был не нужен, потому что принес им экономический вред. И, посмотрите, Христос не стал им ничего говорить, просто вернулся в Свой город.
– Но Он сделал очень остроумный ход. Бесноватый, из которого изгнали бесов, захотел за Ним идти, а Христос оставил его в этом месте как Своего проповедника.
– Я имею в виду, что Христос не стал что-то доказывать этим людям.
– Собственно, как было и в Назарете. Когда Он пытался в синагоге возбудить в людях веру, они сказали: «Он же рос с нами вместе. Откуда у Него все это?» И Он ни одного чуда не сотворил там. Хотя был рядом соседний город Капернаум, где было множество чудес.
– Мы и к чудесам должны быть готовы. А иначе мы, как язычники, будем желать чуда.
– То же самое чудотворные иконы, мощи: кому-то они помогают, а кому-то нет. Потому что это ответ на наше упование, нашу веру. Если человек доверяет Богу, верит, то чудо происходит. А если нет веры, если сердце каменное, то ничего не происходит. Это не магия, не фокус, ничего не происходит автоматически.
– Когда каменное сердце, как раз очень хочется чуда. Не бывает человека, которому нравится быть плохим. Нет человека, которому нравится быть каменным…
– Поэтому есть в православии замечательная молитва об умягчении злых сердец. Я всегда говорю: когда не знаешь, что делать, когда руки опускаются, просто молись, и Господь обязательно войдет в эту ситуацию и поможет, укрепит, найдет те слова, которые ты скажешь потом, может быть, какому-то человеку.
– Мы очень хотим быть счастливыми, спокойными, хотим жить в мире. Не умеем так жить, но хотим жить в мире. Когда происходят те или иные испытания, например, болит зуб, мы бросаем всё… Мы слабые люди. Как с этими слабостями справляться? Как научиться быть спокойным? В данном случае я имею в виду не зубную боль, а те испытания, которые приходят в жизнь. Как научиться их принимать со спокойным сердцем?
– Опять-таки должно быть доверие Богу. Оно прорастает в нас не сразу, а через храмовую молитву, через литургию, восприятие богослужения. Но чтобы это было не так, как зачастую человек говорит: «Я отстоял литургию». Нет, должно быть понимание и мироощущение, которое было у первых христиан, когда люди шли в храм и это было небо на земле. Господь был посреди них, и они чувствовали Его присутствие.
А сейчас у многих людей это сводится к формализму. И здесь нам нужно самим расти. А если человек не хочет расти, никто за него не сможет это сделать. Господь дает определенные средства, возможности, но человек должен сам захотеть приблизиться к Богу, может быть, через какие-то страдания, беды и невзгоды. Если человек во главу угла ставит Господа, он доверяет тому, что Господь о нем промышляет. Когда есть скорби, какие-то беды, человек верующий говорит себе: «Я не знаю, почему так происходит со мной, почему так бывает несправедливо, но я верю, что есть в этом какой-то смысл, Божий Промысл. Значит, нужно это перетерпеть, довериться Богу...» И будет, во-первых, понимание, для чего это нужно было, а потом будет и мир в душе, когда мы это преодолеем.
Как железо закаляется в горниле, в доменной печи и весь шлак осыпается, так и человек должен быть закален скорбями, бедами и невзгодами. А если человек растет в парниковых условиях, если ничего, кроме счастья, не видел, у него и болевой порог низкий.
Мы же помним притчу о сеятеле: он сеял семена, они упали при дороге, птицы их склевали. Это искушения дьявольские. У кого-то какие-то бытовые проблемы подавили желание слышать слово Божие...
– Сорняки.
– Да. Поэтому очень важно через скорби, через беды очищаться от того наносного, что в нас есть, чтобы душа наша закалялась, возрастала к Царству Божьему.
Человек – удивительное существо. С одной стороны, мы живем в нашем грешном житейском мире, а с другой стороны, Господь говорит: Царство Мое не от мира сего (Ин. 18, 36). То есть мы живем, с одной стороны, здесь, а с другой стороны – ожиданием будущего Царства Божия. Но чтобы в него попасть, нужно до него дорасти. И для этого нужно все-таки прилагать усилия. Если мы сами их не прилагаем, Господь нам посылает какие-то обстоятельства, чтобы мы поменялись, стали глубже, мудрее. Если у тебя не было беды, чужую беду не поймешь. Нужно, чтобы мы научились сопереживать другим людям.
Сейчас, конечно, мира нет. Мир – это то состояние, к которому мы призваны; это то, что ждет нас в финале. Но за мир нужно побороться, он просто так не дается. Его нужно достигать молитвой, любовью, чтобы не было самоуспокоенности...
– Когда был ковид, наш владыка сказал, что Господь нас посетил. Я понимаю, какое удивительное смирение в этих словах. Когда скорби, проблемы, когда смерть рядом – Господь посетил. Насколько вообще мы способны это понять? Как это происходит? Почему мы не можем понять посещение Господне со скорбями?
– Иногда нужно научиться ценить то, что имеем. Ковид, кстати, – очень хороший пример. Многие простые вещи мы не ценили: свободу передвижения, возможность помолиться в храме, возможность просто выйти погулять в парке, возможность приехать к бабушке престарелой. И вдруг внезапно всего этого лишились. Если бы за год до этого нам сказали про такое, мы восприняли бы это как научную фантастику. И вдруг в одночасье, резко это стало реальностью.
Для верующего человека это была возможность переоценить свои ценности. Потому что мы все время чем-то недовольны. Когда у человека в жизни нет Бога, он постоянно чем-то недоволен, у него постоянная погоня за миражами. Например, мечтает человек купить машину. Купил машину, поездил на ней – неудобно. Через три месяца он уже задумывается о покупке новой машины. И так со всеми материальными вещами. Человек мечтает о доме, семье, карьере, но как только получает это, сразу все наскучивает.
То есть на самом деле мы не радуемся тому, что у нас есть, а постоянно пытаемся гнаться за собственной тенью. И вся наша жизнь получается такой гонкой. Мы не успеваем просто оглядеться и посмотреть, что нас окружает, что действительно ценно. А это отношения с другими людьми, отношения в семье, возможность помолиться Господу и получить ответ на свои молитвы. Все эти моменты имеют огромную ценность, но мы настолько к ним привыкли, что их не замечаем.
Вот во время ковида было замедление темпа жизни. Например, когда едешь на поезде, мелькают деревья, не успеваешь эту красоту разглядеть. Иногда нужно просто остановиться и посмотреть, сделать какие-то выводы. Иногда проблема в том, что ритм жизни нужно замедлять.
Кстати, пост. Это прекрасный период, когда время замедляется. Пост – это не только про еду, но это совсем другие богослужения, распевы другие, ритм жизни...
– Это опыт, который нельзя передать другому человеку. Мы можем рассказать о каких-то своих поисках истины, так или иначе исповедовать Господа. Когда был ковид, самое ужасное было даже не то, что мы не могли прийти в храм и помолиться, а причаститься нельзя было. И интересно, что люди, которые перестали иметь возможность ходить в храм, долгое время так и не ходили туда. То есть они восприняли это ограничение так, что не надо больше ходить в храм. Может быть, это тоже посещение Господа, чтобы перестали ходить в храм те люди, которые ходили в него как обрядоверы?
– В этом и есть суд Божий, в этом испытание Божие. Господь говорит: не мир пришел Я принести, но меч (Мф. 10, 34). Он разделяет людей на тех, которые принимают Бога, и тех, которые не принимают Его. Причем этот «водораздел» может пройти между самыми близкими людьми.
Кто-то действительно воспринял это так: если говорят по телевизору не ходить в храм, мы и не будем ходить. А многие москвичи, когда запретили праздновать Пасху в храмах Москвы, выехали в Тверь, в Рязань, где службы проводились. Люди с этим не согласились и ехали в те места, где можно было помолиться вместе с другими, несмотря на страх заражения этим вирусом. Для человека быть с Богом было важнее страха за свою жизнь. Все-таки была опасность, но человек этот страх преодолевал.
Ведь когда христианин шел на суд к римскому императору, проконсулу, у него была возможность бросить щепотку ладана перед статуей императора, а потом пойти и покаяться. И Церковь принципиально сделала такой выбор, что мы отпавших людей обратно принимаем, в отличие от сектантов. Православная Церковь говорит, что человек может оступиться, и мы все равно его примем. Но, даже зная о такой перспективе, что можно отпасть и потом покаяться, человек все равно предпочитал мучения, предпочитал не идти на компромисс, на сделку со своей совестью.
Так же, собственно, было и в послереволюционные годы. В храм-то ходили все, а потом четко люди поделились на тех, кто рубит иконы топорами, и тех, кто готов за эти иконы отдать свою жизнь. Причем это были не только священники, это простые люди, рабочие, слесари, это была и интеллигенция, учителя и многие другие люди разных сословий. Люди поделились ровно пополам: одни предали веру, а другие остались верны вере до конца.
И всегда так происходит. Можно научить правилам веры, «Закону Божьему». Это так же, как можно научить теории музыки. Человек может научиться играть на гитаре, на фортепиано и так далее. Но вопрос в другом: захочет ли он потом играть? Я знаю очень многих людей, которые, получив диплом музыкальной школы, потом ни разу не сели за инструмент; настолько им это надоело в течение обучения, что инструмент вызывал отвращение. Вот так же можно учиться в воскресной школе, а потом ни разу в храм не прийти, уже будучи совершеннолетним.
Мы обязаны о вере рассказывать, как-то с Богом людей знакомить, потому что это наша задача. Но всегда последнее слово за человеком, который либо выбирает Бога, либо от Него отступает. И в данном случае, конечно, мы должны молиться за таких людей. Но это всегда выбор. Это всегда суд Божий по отношению к каждому из нас.
– Когда приходится общаться с разными людьми, в том числе разных вероисповеданий, встречается такое понятие, как день покоя. День молитвы – это, наверное, не день покоя. Можно ли думать, что когда мы приходим на воскресное богослужение, на молитву, это для нас день покоя?
– Очень часто мы воспринимаем воскресный день по аналогии с иудейской субботой. В чем был прогрессивный принцип иудейского законодательства? В Древнем мире не было понятия выходного дня. Раб работал семь дней. Если наемный работник нанимался, он не мог сказать, что в этот день работать не будет. Еврейский народ был единственным народом, когда на уровне религиозного законодательства был закреплен субботний день, когда человек мог просто отдохнуть, помолиться, подумать о Боге, о своей душе. Понятно, что потом фарисеи это исказили, извратили многими мелкими предписаниями, но принцип был именно такой.
Воскресный день все-таки не о том, что должен быть какой-то покой, отрешенность; это день Божий, и все действия в воскресный день должны быть связаны с мыслями о Боге, о храме. Поэтому в воскресный день могут быть и благотворительность, и помощь другим людям, и какая-то активная волонтерская деятельность. Но это должно быть связано именно с храмом, с Господом, с христианскими заповедями.
Круговорот нашей жизни часто отдаляет нас от Бога, потому что мы живем в совершенно нехристианском ритме, будь то на работе, или в отношениях с нашими близкими людьми, или когда едем в транспорте. Этот ритм нам не позволяет задуматься о Боге. Так вот, есть один день, когда мы должны абстрагироваться от этого ритма, от этой бешеной гонки и посвятить его Богу. Это не значит, что мы должны просто сидеть и ничего не делать, как воспринимается субботний день покоя. Но хотя бы один день в неделю для христианина должен пройти под знаком Бога, под знаком храма, под знаком молитвы и исполнения заповедей Божиих, именно в религиозном смысле. Воскресенье – это именно активное посвящение Богу этого дня.
– Еще один вопрос. Сказано: непрестанно молитесь и за все благодарите Господа. Хорошо, если мы более-менее буквально это воспринимаем. Но что же все-таки это означает, когда нас Господь призывает непрестанно молиться?
– Нужно Бога видеть за каждым событием нашей жизни. Есть песня, где такие слова: «Научи нас видеть Тебя за каждой бедой». Очень трудно Бога увидеть за бедой. Мы часто ропщем: «За что мне это?» А нужно задать вопрос: «Для чего, зачем мне это? В чем смысл этого?»
Молитва – это не просто, когда мы поем «Отче наш» на литургии, хотя молитва Господня – это очень важно. Молитва – это прежде всего размышление о Боге. Если мы все события нашей жизни через эту призму пропускаем, это и есть молитва. Например, что-то со мной происходит, я говорю: «Господи, я не понимаю, для чего это. Может быть, Ты мне подскажешь, какой-то намек дашь?» И так далее. Вот так мы нашу жизнь должны воспринимать. Что-то случилось – «Господи, благослови!» Что-то совершил плохое – «Господи, прости».
В чем проблема наших грехов? Мы иногда даже подумать не успеваем, а совершаем какой-то плохой поступок неосознанно и только потом уже спохватываемся. Если спохватились, скажите хотя бы: «Господи, прости». В этом и есть непрестанная молитва: когда мы думаем о Боге и о том, как Он проявляет Себя во всей нашей жизни. Это непрестанная молитва на уровне мыслей.
Когда происходит любое событие, даже незначительное, мы можем задать вопрос: «Господи, почему так произошло?» Если сами не понимаем, почему это случилось. И тогда получается молитва не как какой-то прописанный текст, а происходит диалог, потому что мы обращаемся к Богу. И, как показывает практика верующего человека, всегда находятся ответы, потому что Господь обязательно даст подсказку.
Это не значит, что нам явятся Божия Матерь или Христос, как Они являлись святым людям. Потому что у нас все-таки нет такой духовной подготовки, чтобы на таком прямом уровне общаться с Богом. Да и мы бы испугались этого. Но иногда Господь является через какие-то подсказки, через людей, события, обстоятельства. Но для этого нужно быть с Богом в диалоге. Если этого диалога нет, соответственно, нет и подсказок.
Господь никогда не будет насиловать нашу свободу. Человек свободен выбрать Бога в своей жизни или не выбрать. Также человек в состоянии сам определять меру присутствия Бога в своей жизни. У кого-то Бог присутствует только в воскресный день, допустим, а у кого-то Он присутствует в течение всей жизни. Каждый человек выбирает процент присутствия Бога в своей личной жизни. Для верующего человека очень важно, чтобы процент присутствия Бога в жизни был максимальным. Вот тогда будет молитва, и она будет непрестанная на уровне мысли, на уровне обращения к Богу.
– Вот человек молится, молится, а Господь никак не отвечает. Это не по причине того, что человек грешен? Все мы грешные. Может быть, настанет время, когда Господь ответит?
– Господь, как показывает мой опыт священника, отвечает всегда. Иногда просто мы не умеем слушать и видеть то, как Он нам отвечает. В этом проблема заключается. Потому что Господь и праведным, и грешным отвечает. Но нужно не только говорить, а еще и слушать. Это как в диалоге с людьми. Когда начинается диалог двух людей и только один говорит, другой теряет интерес, потому что нет диалога, есть монолог. Вот и молитва тоже не должна превращаться в монолог.

Ведущий Глеб Ильинский