
Слово на открытии заседания Высшего Церковного Совета 13 апреля 2016 года
Печалование о заключенных всегда было частью миссии Православной Церкви. Это отвечает самой природе Церкви: забота о спасении грешников — вот что в центре церковного служения. А тюрьма объединяет людей прежде всего по одному общему признаку — все они согрешили, совершили прегрешения, в том числе, имеющие характер правонарушения здесь, в земной жизни. И здесь, в земной жизни, они несут наказание за это правонарушение, за свой грех, который в категориях светского законодательства расценивается как преступление, то есть нарушение норм общественного бытия.
Тюремный срок — это испытание для человеческой личности. Никто не выходит из тюремной камеры таким же, каким он в нее вошел. Это огромный вызов для души человека. Но в то же время и очень большой шанс, данный Богом. Тюрьма способна сломать и искалечить человека, ввергнуть его в бездну отчаяния — но она способна и преобразить его, возродить к новой жизни.
И Церковь приходит в тюрьму именно за тем, чтобы не дать узникам пойти по первому, губительному для них пути. Главная цель Церкви в тюремной камере — помочь каждому сидельцу встретиться со Христом. Ведь Спаситель пришел призвать к покаянию не праведников, а грешников, в том числе тех, кто заслуженно отбывает наказание в местах лишения свободы. А мы должны ясно понимать, что заключенные — это наша паства, это не изгои. Они ведь от Церкви не отлучены, они отлучены от общества в силу совершенных правонарушений. Но от Церкви их никто не отлучал, это наша паства. И поэтому с не меньшим пастырским рвением мы должны относиться к духовному окормлению этих людей.
Поэтому надо предпринять все возможные усилия к тому, чтобы тюрьма не разрушала человеческой личности, человеческого достоинства. К сожалению, есть немало примеров, когда в условиях заключения, вынужденного существования в замкнутом пространстве камеры это человеческое достоинство грубо попирается. Образ Божий уступает место звериным инстинктам, извращениям, подрывается доверие, господствует страх и ненависть. Церковь не может оставаться к этому безучастной. Заслуженно или по ошибке попал человек за решетку — его достоинство одинаково неприкосновенно. И за ним остается прежде всего право на общение с Тем, Кто не оставляет нас нигде, где совершается молитва и богослужение. То есть каждый имеет право на общение с Богом и каждый имеет право осуществлять это общение в соответствии с тем религиозным выбором, который он делает.
Отдельный непростой вопрос — ресоциализация лиц, выходящих из мест лишения свободы. Известно, как непросто бывает бывшим узникам вернуться в мир, найти работу, восстановить социальные связи. Известно, с каким отчуждением общество встречает бывших заключенных. И Церковь должна прийти им на помощь. Работа по социальной реабилитации бывших заключенных должна вестись на епархиальном и приходском уровне.













Людмила Ивановна, так вы предлагаете прикладной способ воцерковления этих людей? Конкретно как Вы хотите им помочь? Просто интересно, раз слова тут не помогут.
Александр, нужны полноценные храмы, как до революции при местах лишения свободы, а не часовни, молельные комнаты. Нужно не эпизодическая служба (крещение, молебны и редкие исповеди и Литургии). Понятно, что нужны штаты и финансирование. Сейчас, как я понимаю, это дополнительная нагрузка на священ...
Развернуть
Александр, нужны полноценные храмы, как до революции при местах лишения свободы, а не часовни, молельные комнаты. Нужно не эпизодическая служба (крещение, молебны и редкие исповеди и Литургии). Понятно, что нужны штаты и финансирование. Сейчас, как я понимаю, это дополнительная нагрузка на священника помимо основного служения. Такому священнику приходится выкраивать время, искать ресурсы, менять время и день служения с оглядкой на расписание в основном храме. Я не знаю служится ли сейчас где-нибудь в России в Пасху Литургия на зоне. Думаю, что нет. А ведь до революции служили. В Питере - в Крестах, в Литовском замке...
Свернуть
Людмила Ивановна, так вы предлагаете прикладной способ воцерковления этих людей? Конкретно как Вы хотите им помочь? Просто интересно, раз слова тут не помогут.
Александр, в тюрьме же Достоевский стал человеком верующим.
Александр, в тюрьме же Достоевский стал человеком верующим.
Георгий К., да я не к тому, я прекрасно понимаю, "что все порядочные люди сидели в свое время", я о том, как воцерковить сотрудников данных заведений, чтобы они с пониманием относились к верующим или хотя бы давали возможность вести службы в уже существующих храмах (в тех же лагерях). Им то как о...
Развернуть
Георгий К., да я не к тому, я прекрасно понимаю, "что все порядочные люди сидели в свое время", я о том, как воцерковить сотрудников данных заведений, чтобы они с пониманием относились к верующим или хотя бы давали возможность вести службы в уже существующих храмах (в тех же лагерях). Им то как объяснить, если они не верующие сами?
Свернуть
Георгий К., да я не к тому, я прекрасно понимаю, "что все порядочные люди сидели в свое время", я о том, как воцерковить сотрудников данных заведений, чтобы они с пониманием относились к верующим или хотя бы давали возможность вести службы в уже существующих храмах (в тех же лагерях). Им то как о...
Развернуть
Георгий К., да я не к тому, я прекрасно понимаю, "что все порядочные люди сидели в свое время", я о том, как воцерковить сотрудников данных заведений, чтобы они с пониманием относились к верующим или хотя бы давали возможность вести службы в уже существующих храмах (в тех же лагерях). Им то как объяснить, если они не верующие сами?
Свернуть
Александр, верующих сотрудников хватает, причем в Питере в 90-е на фоне финских протестантов, Мальтийского ордена, Армии спасения, Каритас и всякого иного благотворительного люда, интерес даже не верующих сотрудников и доверие к Православной церкви превалировал. А они ведь (другие) все с коробочк...
Развернуть
Александр, верующих сотрудников хватает, причем в Питере в 90-е на фоне финских протестантов, Мальтийского ордена, Армии спасения, Каритас и всякого иного благотворительного люда, интерес даже не верующих сотрудников и доверие к Православной церкви превалировал. А они ведь (другие) все с коробочками конфет, с улыбочками... Я думаю, у Вас был какой-то болезненный опыт, который Вы проецируете на систему. Увы, она не идеально, но там служат совсем не герои бандитских сериалов. Там много, например, матерей-одиночек, которые крестят своих детей, там военные, прошедшие Чечню...
Свернуть
Александр, верующих сотрудников хватает, причем в Питере в 90-е на фоне финских протестантов, Мальтийского ордена, Армии спасения, Каритас и всякого иного благотворительного люда, интерес даже не верующих сотрудников и доверие к Православной церкви превалировал. А они ведь (другие) все с коробочк...
Развернуть
Александр, верующих сотрудников хватает, причем в Питере в 90-е на фоне финских протестантов, Мальтийского ордена, Армии спасения, Каритас и всякого иного благотворительного люда, интерес даже не верующих сотрудников и доверие к Православной церкви превалировал. А они ведь (другие) все с коробочками конфет, с улыбочками... Я думаю, у Вас был какой-то болезненный опыт, который Вы проецируете на систему. Увы, она не идеально, но там служат совсем не герои бандитских сериалов. Там много, например, матерей-одиночек, которые крестят своих детей, там военные, прошедшие Чечню...
Свернуть
Людмила Ивановна, я отнюдь не "проецирую опыт", знаю со слов людей, сталкивающихся с этой проблемой. Есть знакомые священники, окормляющие тюрьмы, часто там на встречу им не идут, обыскивают и т.д. Зачем обыскивать священника?
Людмила Ивановна, я отнюдь не "проецирую опыт", знаю со слов людей, сталкивающихся с этой проблемой. Есть знакомые священники, окормляющие тюрьмы, часто там на встречу им не идут, обыскивают и т.д. Зачем обыскивать священника?
Александр, еще и прослушка, между прочим идет. Если священник сообщается с близкими заключенных обыска не миновать. В местах лишения свободы продолжается оперативно-следственная работа, поэтому любые контакты, даже если это уже осужденный человек будут контролироваться. Но нашего о. Сергия, слав...
Развернуть
Александр, еще и прослушка, между прочим идет. Если священник сообщается с близкими заключенных обыска не миновать. В местах лишения свободы продолжается оперативно-следственная работа, поэтому любые контакты, даже если это уже осужденный человек будут контролироваться. Но нашего о. Сергия, слава Богу, не обыскивают. Я думаю, много значит поведение самого священника. Если священник хоть раз позволил себе не позволительное ( передал записку, разменял деньги, позвонил по телефону неустановленному лицу и передал привет), то доверия у сотрудников он не вызывает и будут обыски и иные неприятные действия. Может быть и вариант выжимания "подарка", причем по сигналу свыше. Нечестных людей там тоже хватает. Но все равно, работа нужна не только с заключенными. Должна быть работа с системой!!! Пока священник это не поймет его КПД в местах лишения свободы будет невысоким. Мы ходим от церкви в СИЗО. Я реже, другие чаще. Так вот, люди из нашей группы знают не только людей, которые встречают нас, но и имена их детей, мужей, за которых молятся. Знают, если кто из близких воспитателей болеет. Думаю Вашим знакомым священникам нужно учесть этот опыт.
Свернуть