Книжник, наученный Царствию

<...>Можно верить или не верить во все то, чему учит о Богородице Церковь, но нельзя не поразиться красоте и чистоте Ее образа, каким он явлен нам в Евангелии, нельзя не видеть, как образ этот вошел в человеческое сознание и изнутри изменил его, чему свидетельством служат бесчисленные воплощения его в искусстве. Лик русской иконы Богоматери Владимирской, бесчисленные Мадонны на Западе -- все это любовь человека к той, которая воплотила Собой самое важное, самое глубокое в человеке, в его сокровенных надеждах и местах. Явление в мiре Марии, Божией Матери, христиане всегда ощущали как явление полнотычеловеческого образа и одновременно -- как явление небесной его красоты. И можно сказать, что явление Не в человеческой истории соответствует тому, что являет август в ежегодной истории природы, -- раскрытию конечного смысла, конечной полноты и красоты.
Но весь смысл Ее жизни заключался в том, чтобы быть целиком, без остатка отданной Другому. От яслей Вифлеема до молчаливого стояния у Креста вся жизнь эта была только любовью, только самоотдачей, только служением -- ничего себе и для себя, все в любви к Христу. Иными словами, в небесной красоте Божией Матери раскрывается переполняющая Ее любовь, а любовь -- тут мы подходим к последнему смыслу Успения -- сильнее смерти. Если во Христе явилась подлинная жизнь -- жизнь как победа над смертью, жизнь как вечное торжество любви, то Отдавшая Кму всю Свою жизнь и всю Свою любовь даже в смерти, даже в успении Своем преодолевает распад и тлен, разлуку и разделение, ибо сама смерть Ее оказывается исполнением любви.
Вся тайна, весь смысл христианства в том, что смерть уже побеждена изнутри, что для любящего она уже не страшна, ибо любовь соединяет видимое и невидимое, ибо любовь вечна и неистребима и если есть она, то не может быть бессмысленного растворения человека в страшном "ничто"<...> Да, красота этого августа умрет, но самим явлением своим она указывает, что тлен и разрушение -- не последняя правда о мiре; что за видимой, физической, материальной красотой есть неумирающая красота, к которой все стремится, которой все живет, в которой все обретает свой смысл и назначение. Круговорот природы, круговорот времени -- только образ иного, таинственного процесса, таинственного возрастания жизни в свое собственное и последнее цветение. Верой в это жили и живут миллионы людей, и особенно сияет она в этом августовском празднике, когда Церковь поет: "В молитвах неусыпающую Богородицу... гроб и умерщвление не удержаста...", "По рождестве Дева и по смерти жива...", когда сама смерть становится любовью и вступлением в еще бОльшую жизнь.