Книжник, наученный Царствию

ПСЕВДОНАУЧНОСТЬ. Обывательщина.
<...> вопрос о жизни, и не только моей личной жизни, жизни моего "я", но и о жизни мира, Вселенной, космоса. Если все во Вселенной подвержено смерти, а сама она существует вечно, то для чего? Часть людей, может быть даже большинство, однажды задавшись такими вопросами, потом в испуге отбрасывает их и начинает жить "сегодняшним днём", т.е. в постоянном забытье. Для таких людей вопросы эти превращаются в "проклятые вопросы", мешающие жить, отравляющие те минуты доступного и незамысловатого наслаждения, какие способна подарить жизнь.
<...> В наши дни техника этого забытья, техника отвлечения людей от всего, что так или иначе может их взволновать на глубине, достигла неслыханных размеров.<...> Такой [гедонистический] подход к теме "жизнь - смерть" мы называем сегодня обывательским. Обыватель - прежде всего тот, кто не хочет, чтобы его беспокоили глубиной или высотой, кто сознательно или бессознательно ищет от жизни лишь забытья. А если иногда гложет его глубоко внутри какой-то червячок беспокойства и страха (ведь вот время бежит, и с годами и старостью приближается смерть!), то он инстинктивно стремится беспокойство это заглушить шумом жизни, суетой повседневщины.
Надо прямо сказать, что в стремлении этом обыватель часто обращается к религии. Есть обывательская религия, как есть обывательская наука и обывательская философия. Ведь если всерьез прочесть Евангелие, станет очевидно, что ничего успокоительного, утешительного, ничего из того, что нужно обывателю, в книге этой нет. Напротив, все в ней до бесконечности углубляет и заостряет те самые "проклятые вопросы". Углубляет и заостряет прежде всего тем, что ставит перед человеком невозможное, неслыханное требование: "Будьте совершенны, как Отец ваш Небесный совершенен" (ср.: Мф.5:48). Уже одно это требование несовместимо, очевидно, с обывательской жаждой спокойствия, беззаботности, с обывательским идеалом маленькой, тихенькой "благополучной жизни". Евангелие, далее, говорит об узком пути самоотречения, жертвы, подвига: "Кто хочет спасти душу свою, погубит ее" (ср.: Мф. 16:25, Мк. 8:35; Лк. 9:24) Оно говорит о том, что богатому и даже надеющемуся на богатство невозможно спастись (ср.: Мк. 10:23-24); оно зовет к такой высоте, к таким вершинам, на которых захватывает дух. Однако так сильна обывательщина в мiре, что даже это учение, изнутри взрывающее всякую успокоенность, всякий минимализм, обыватель ухитряется обратить себе в помощь, в своеобразное оправдание обывательщины. И тогда сама религия становится обывательской.
<...>
Человечество всегда, а не только сейчас, делилось на обывателей и тех, кто, намного уступая им численно, с обывательщиной примириться не могут, зная, что настоящее, последнее призвание человека - бесстрашно вглядеться в "проклятые вопросы", которые ставит перед ним факт его бытия, и всеми способностями своего разума, души и сердца попытаться на них ответить. Особенность нашего времени в том, что, кроме обывательщины как факта, оно создало еще обывательщину, как идеологию. Прежде в обществе и культуре живо было хотя бы знание о том, что обывательщина не есть высшая мудрость человека. Теперь, к нашему стыду, именно обывательщина провозглашается последним словом, последней истиной.
Лучшим, хотя, конечно, не единственным примером этой идеологии обывательщины является коммунизм, ибо он сознательно и якобы "научно" сводит всю человеческую жизнь к материи <...>