Доказательства истинности Православия. Чудеса Божьи.

«Кто перестал верить в Бога сердцем, кто потерял детскую веру в Него, тот может вернуть ее только при помощи рассудка или свершившегося над ним чуда. Но так как не верующие в Бога едва ли достойны совершения над ними чуда отвергаемым ими Богом, то для них остается один только путь: Я говорю так по собственному опыту. В шестидесятых годах прошлого столетия (18 век) был увлечен распространившимся тогда среди образованных людей безбожием и много лет прожил атеистом. Потеряв веру в Бога, я чувствовал, однако, что для полноты разумной жизни мне чего-то недостает, что на месте исчезнувшей веры осталась какая-то пустота, что учения материалистов и эволюционистов не удовлетворяют меня, не дают осмысленного познания самого себя и окружающего мира. И эта пустота, эта казавшаяся мне безцельность и безсмысленность жизни заставили меня, наконец, призадуматься и основательно познакомиться с Евангелием.

К стыду моему (да и моему ли только?), ни из гимназии, ни из университета я не вынес надлежащего знания религии, которую официально исповедовал. Поэтому, приступая к восполнению этого пробела, я рассуждал так: «Все свои познания о Боге и назначении человека христиане заимствуют из четырех Евангелий. Но что это за книги? Кто и когда их составил? Можно ли на них полагаться? Не подложны ли они?»

Признав подлинность Евангелия, я задумался над другим вопросом: можно ли признать действительно совершившимся все, записанное в Евангелиях? Тщательное исследование и этого вопроса привело меня к утвердительному ответу. Тогда возник третий вопрос: можно ли считать Иисуса Христа только Человеком? И если Он не только Человек, то Кто же Он?

Для того, чтобы прямо подойти к разрешению этого вопроса, надо было, прежде всего, узнать: действительно ли Христос воскрес? Рассмотрев все доводы, я убедился в том, что Он действительно умер и воистину воскрес.

А если Он воскрес, если собственной властью воскрешал умерших и совершал заочные исцеления умиравших, если слову Его повиновались бури и волны, то следует признать, что Он обладал сверхъестественной силой, был вне законов природы, господствовал над ними, а не подчинялся им, и потому не мог быть только Человеком.

Если, к тому же, вся жизнь Его доказывает, что Он был безгрешен, если заклятые враги Его, книжники и фарисеи, вынуждены были безмолвствовать, когда Он всенародно спросил их: «Кто из вас обличит Меня в неправде?» (ср.: Ин.8, 46) – то, значит, Он не мог говорить неправду.

Он не мог и заблуждаться, так как заблуждение есть следствие легкомысленного отношения к исследованию истины, легкомыслие же несвойственно Ему.

А если Он не мог сознательно говорить неправду, не мог и заблуждаться, то как же Он мог узнать все то, о чем говорил?

А говорил Он, что человек бессмертен, что кратковременная, земная жизнь его есть только приготовление к жизни вечной, что за дела, совершенные людьми здесь, на земле, будет воздаяние на окончательному суде, что все когда-либо жившие люди будут тогда воскрешены и, сообразно прожитой жизни, одни будут блаженствовать в Царстве Небесном, а другие страдать, что для достижения блаженства в Царстве Небесном необходимо творить волю Божию, что Бог как беспредельное Добро и Любовь требует от нас любви к Нему и ко всем людям…

Но все это – тайны, открыть которые своими силами не мог не один человек, как бы гениален он ни был. Они не могли быть известны и Христу как Человеку.

Дойдя, таким образом, до недоступного уму человека, я думал так: «Иисусу Христу как Свидетелю истины можно или вполне верить, или совсем не верить; середины не может быть. Но так как безусловно правдивого во всем, безгрешного и всемогущего, воскресшего и вознесшегося Иисуса нельзя считать недостоверным Свидетелем, нельзя считать только Человеком, то остается один только исход: верить Ему безусловно во всем, а, следовательно, верить, что Он в Боге и Бог в Нем, то есть, что Он Богочеловек». И я поверил.

Тут окончился путь исследования, и я вступил в область давно утраченной мною веры; я пристал к тихому берегу, от которого был оторван волной атеизма; я познал смысл жизни; я нашел раскрытой ту дверь, в которую тщетно стучался; я пришел ко Христу и нашел ответ на все мучившие меня вопросы, нашел и душевный покой».

Б. И. Гладков «Привстать на цыпочки…» Журнал «Начало», №3, 2008г.

Гладков Б.И.- духовный писатель, библеист, общественный деятель. Его жизнь — пример губительной казенщины в религиозном образовании. Гладков потерял веру еще в юности под впечатлением уроков Закона Божьего. С юношеских лет и почти до старости я прожил атеистом — писал он о себе. Возвращением в Церковь Гладков обязан самостоятельному изучению вопроса исторической достоверности Евангелия в свои зрелые годы. Переосмысление произвело на Бориса Ильича огромное влияние: он объединил своих единомышленников в основанном им «Всероссийском трудовом союзе христиан-трезвенников», председателем которого был избран, занялся проповедью Слова Божьего и апологетикой христианства. Гладков издавал свои книги за собственный счет, организовав их продажу по доступной цене для малоимущих. Главный труд Гладкова, пользующийся популярностью до сих пор, — Толкование Евангелия. Труд замечательный по своей обстоятельности, простоте, глубине и индивидуальному, живому изложению. Книга много раз переиздавалась и стала основой для ряда менее объемных произведений Г. по новозаветной тематике: «Общедоступное толкование Евангелия», «Благовествование четырех Евангелистов, сведенное в одно последовательное повествование», «Евангельские истории, составленные словами святых Евангелистов» и др. Продолжением евангельской темы стали труды по Свящ. истории ВЗ: «Священная история Ветхого Завета», «Библия в общедоступных рассказах». Для творчества Гладкова характерны популяризация библеистики, опора на святоотеческую экзегетику (именно буквалисткое понимание веры Гладков считал одной из главной причин неверия), личностное понимание Слова Божьего.