Ортопраксия

Митрополит Анастасий (Грибановский)
НЕ МЕРОЮ ДАЕТ БОГ ДУХА. Когда Его дыхание касается нашего сердца, тогда раздвигаются грани нашей природы, открываются какие то тайные родники познания, и пред нашим взором развертываются бесконечные горизонты. Наша мысль и наше сердце сразу как бы обнимают вселенную, и человеческое в нас срастворяется с Божественным. Только в эти минуты мы ощущаем всю полноту и красоту бытия, только тогда мы подлинно живем, а не прозябаем. Но не для всех безопасны такие полеты. Как у воздухоплавателя, поднявшегося в стратосферу, у человека в это время легко может закружиться голава, что так легко может повлечь его к падению. Спасая нас от самих себя, Бог не оставляет смертных надолго на такой высоте. Он отнимает у них вознесшие их крылья, и мы с неба снова опускаемся на землю. Подобно реке, вышедшей из берегов, наша душевная жизнь опять входит в свое обычное русло. Вчерашний бог — человек снова становится червем и, как узник, попрежнему, бьется об стены своей тюрьмы, ища снова света и свободы. Даже святые испытывали иногда такое оскудение и томление духа, дабы они лучше могли оценить посещение благодати.
НЕКОГДА, ЕЩЕ НА ЗАРЕ христианства, Тертуллиан мог с дерзновением сказать язычникам: «Вчерашние мы, а все уже ваше наполнили: города, острова, замки, народное собрание, самые лагери, трибуны, дворец Императора, сенат, форум… Только храмы оставили мы вам.» Увы, теперь, когда прошло две тысячи лет после торжества христианства, его снова начинают вытеснять с форумов, из сенатов, дворцов и других общественных и государственных учреждений. Семья это единственная общественная ячейка, где заветы Христа сохраняют еще свою силу. Там, где мы видим более широкие общественные соединения, свет Евангелия уже значительно тускнеет. Современные государства все более и более секуляризуются, возвращаясь к своему языческому первообразу, а в международных отношениях считается уже просто наивным и даже смешным руководиться высокими нравственными началами истины, правды и любви. Главным определяющим их принцииом является национальная гордость и соображения государственной выгоды. Последний мотив получил особенно широкое распространение вь настоящее время. Никогда еще золотой кумир не царил так откровенно над миром, как в нынешнее время. Если всегда, по свидетельству Шекспира, «золото было способно сделать чернейшее — белейшим, все гнусное — прекрасным, всякий грех правдивым, все низкое высоким,» и если по слову нашего поэта, ему «порабощаются» одинаково и «свободный гений и окровавленное злодейство,» то теперь оно подлинно бсззраздельно владеет умом и сердцем людей. Оно колеблет и низвергает престолы сильных, возводя к власти людей ничтожных, вызывает внешние осложнения и войны и зажигает внутреннюю междоусобную брань, разрешающуюся кровавыми революциями. Нет такой ценности, которая не продавалась бы ныне на мировом рынке, где торгуют всем и прежде всего честью и совестью. Современные политические кризисы и финансовыя катастрофы, порожденныя прежде всего падением человечееких нравов, казалось должны бы служить лучшим предупреждением для человечества, явно устремляющагося в бездну. «Богь использовал — говорит епископ Николай Охридский — современное средство, ударив по современным людям; ударил по банкам, по биржам, по финансам, по валюте. Опрокинул столы менял по целому свету, как некогда в Иерусалимском храме.» Однако, человечество не хочет остановиться на своем роковом пути и продолжает справлять пир во время чумы.

ТРАГЕДИЯ НЕВЕРУЮЩИХ состоит в том, что человек никогда не может убедить себя до конца, что он только животное. Против этого восстает его собственная духовная природа. Последняя говорит ему, что отвергать Бога значит «подвергать сомнению, по выражению одного писателя, не достоинство Бога, а достоинство самого человека,» которое утверждается толко на идее Божества. Сгибаясь под бременем мнимой свободы своего разума, религиозный отрицатель невольно ищет потом снова сладкого плена веры. «Утомленный рационалист, воскликнул некогда один из них (Тьери), я чувствую потребность в непогрешимом авторитете; мне для моего измученного духа нужен покой.» «Боже, — отвечает ему Августин из глубины веков, — Ты создал нас для Себя и душа наша и мятущееся сердце дотоле томится, не находя себе покоя, пока не успокоится в Тебе.»
продолжение ortpr.ru/besedy-s-sobstvenny-m-serdtsem/