Проповеди протоиерея Андрея Ткачева

Всех спаси Господи. Вениамин Федченков "О вере, неверии и сомнении" Хотя снам вообще не нужно верить, но когда они сбываются – не будучи известными дотоле, – то это можно назвать уже явлением из того мира.
Это было около 1925 года. Я из Сербии ехал в Париж, чтобы быть инспектором Богословского Православного института. Но мой путь лежал через Берлин, где я должен был заехать к одной семье, перед близкой смертью мужа и отца. Из Берлина я направился в Париж через г. Аахен. Здесь в мое купе подсела пассажирка из Швеции, русского происхождения, жена шведа. Она ехала к родной сестре в Испанию. Других пассажиров в купе не было. Скоро мы познакомились. Между прочим, разговорились о вере. Она была православная:– А что, – спросила она, – ныне чудеса бывают?– Каких же вам чудес, – говорю ей, – после Евангелия и Христа?– Да-а, – протянула она недовольным голосом, не смея возражать по существу, – но это так давно было! А вот теперь бывают ли чудеса?!И я рассказал ей о чуде, слышанном мною от архимандрита (после – архиепископа) Т-на, в 1923 г. в Берлине. Теперь он умер. Но да будет он свидетелем, что я точно передаю рассказ его! Буду вести беседу от его имени – для живости.– Меня, – начал он, – пригласили в г. Н. отслужить заупокойную литургию по давно уже умершей бабушке М. А. Мне отвели комнату. И я ночью хорошо спал. Во сне слышу почти детский голос:– Батюшка! Помолитесь и о мне!– Я приехал сюда, чтобы молиться об умершей М. А.– Я это знаю. Но вы помолитесь и о мне.– Но кто же вы такая?И тогда передо мной появляется голая до локтя детская ручка и чертит в воздухе большую букву Е. И тут я проснулся. Вижу, что я – не в постели, а стою на полу. Этого никогда не было в моей жизни, чтобы я слез с постели – не просыпаясь. Сон был настолько живой, что я будто только сейчас видел и детскую ручку и букву Е.
Кто же такая Е? И в уме промелькнуло два имени: Елизавета и Екатерина. Спросить ночью было некого: завтра спрошу!Служу проскомидию и из просфоры за усопших вынимаю, между прочим, частицу за рабу Божию Елизавету-Екатерину. После обедни пригласили меня пообедать. А нужно сказать, что до обедни я спросил старого слугу: не жил ли здесь кто-нибудь с именем Елизавета – Екатерина; он ответил, что такой здесь не было.За обедом мне предложено было место против хозяйки; а рядом со мною сидела подруга ее. Я ей вполголоса рассказал о видении. Когда дошел до буквы Е, она остановила меня:– После. – Но хозяйка заметила перерыв.После обеда она сказала мне:– Да ведь это дочь хозяйки, Елизавета. – И рассказала, как она за обедом, видимо, чем-то заразилась и через часа два – скончалась.В это время подошла и хозяйка к нам с вопросом:– Чего это вы секретничаете?Пришлось и ей рассказать все. Она – в слезы:– Она (т. е. Елизавета) и мне не давала спать, как следует, всю ночь: Мама! Ты больше молишься за бабушку, а не за меня!Меня, говорит он, это удивило: почему так? Оказалось, дочь ее родилась еще тогда, когда она и первый муж ее были протестантами.А в Церкви такой обычай, что за инославных не полагается в храме, да еще на литургии, молиться. Следовательно, и Елизавета была протестанткой; а матерь потом вышла замуж за К. В., православного, и сама приняла православие. Бабушка М. А. была православной, но вышла замуж за протестанта, оставаясь православной. О ней каждый год, в день ее смерти, и совершали поминание. А дочка была протестанткой; и, однако же, просила молитв и поминовения у православного священника.
Дальнейший рассказ я сокращаю: после я проверил по дневнику родственника этой семьи: все оказалось верно.Вот этот случай я и рассказал шведке. Она вполне удовлетворилась. И на другой день привела ко мне двух своих знакомых старичков и подарила корзину фруктов.

Свернуть