Готово ли сердце?

"...После своего обращения к Богу папа просил моего брата, чтобы тот устроил его крещение. Ведь он был некрещеным. Но мой брат только приехал и носился по делам. И он сказал ему: «Папа, ты столько лет был некрещеным, погоди еще немного… С недели на неделю я тебя покрещу». И как-то этот вопрос все откладывался. В конце концов случилась беда: папу разбил второй раз инсульт. Когда его привезли в больницу, врачи сказали, что осталось несколько часов жизни и, собственно говоря, надеяться не на что. Тогда мой брат ощутил огромные угрызения совести: папа столько времени просил его покрестить, а он так и не сделал этого. Он спешно позвонил своему другу Ираклию, который был иподиаконом Патриарха Грузинского Илии. Попросил его срочно найти священника. Время было вечернее, ближе к ночи. Ираклий сразу откликнулся, и такое было удивительное стечение обстоятельств, что он, обзванивая своих знакомых батюшек, либо не мог до них дозвониться, либо те, кому дозванивался, были далеко за городом, и пока они приехали бы… Ведь счет времени шел уже на часы.

Тогда Ираклий начал просто бегать по храмам Тбилиси и спрашивать батюшку. У нас многие храмы не закрывают на ночь. Но ни в одном храме в это позднее время батюшки не оказалось. И он уже в полном отчаянии позвонил моему брату и говорит: «Давай я подъеду в больницу, и мы покрестим твоего отца мирским чином…» Но тут он заметил, что проезжает мимо еще одной церкви. «Подожди, – говорит, – еще в одну церковь зайду, и уж если здесь не будет священника, то все, поеду к тебе». И как рассказывал Ираклий, он зашел в этот храм и увидел священника в белом подряснике, который… плохо так говорить, но что было, то было: батюшка сидел на скамеечке в притворе и пил пиво. А рядом с ним уже стоял чемоданчик, где все было готово для крещения! Ираклий, увидав батюшку, очень обрадовался, кинулся к нему: «Вы нам срочно нужны! Надо покрестить умирающего». Батюшка ответил: «Да, конечно». Поставил бутылку под скамеечку, взял чемоданчик и поднялся… Они успели крестить моего отца.

Папа пришел в себя, обвел всех сознательным взглядом, был очень счастлив, когда его окрестили. Говорить он не мог. Но взглядом попрощался.

Когда священник закончил Таинство, Ираклий предложил найти ему машину, чтобы та отвезла его домой. И как раз в тот момент, когда батюшка уезжал, отец скончался.

Когда папа скончался, все присутствующие ощутили не чувство скорби и трагедии, как это было в случае с моей мамой, например, а нечто иное. Очень светлое и радостное чувство оставила эта кончина.

Но дальше случилось вот что. На следующий день мы попытались найти этого батюшку. Пришли в тот храм. Ираклий, будучи иподиаконом патриарха, чувствовал себя наделенным некоторой властью в Церкви. Говорит: «Я вчера вечером поздно забрал отсюда священника в больницу». И описывает его. А ему в ответ: «У нас нет таких священников и никогда не было». Он позвал настоятеля, опять объясняет ему. А настоятель говорит все то же: «У нас никогда таких не было». Позвали сторожа. Сторож пришел и тоже говорит, что не было священника. Ираклий на него набросился: «Ты, наверное, был пьян. Ты что, не помнишь, как я вчера приходил?» Сторож, человек в преклонных годах, отвечает: «Почему ты меня оскорбляешь? Я все прекрасно помню. Ты пришел в таком-то часу, зашел в храм, был там пять минут и ушел один». И сторож настаивал на своем.

Ираклий не успокоился, пошел к своему духовнику, а он епископ и попросил найти этого священника. В общем, объявили что-то вроде розыска. И выяснили: таких отцов в городе Тбилиси нет. И в округе тоже.

Тут надо вспомнить вот что. За неделю до кончины отца Ираклий заходил к моему брату и не застал его дома. Отец попросил его остаться и начал с ним разговаривать. И рассказал Ираклию всю свою жизнь – от начала и до конца. Тому неудобно было перебивать, и хотя он торопился, но отложил все дела и выслушал этот рассказ. Когда отца похоронили, Ираклия стали мучить воспоминания о жизни, которую отец ему поведал. Он пришел к духовнику и поделился с ним своей проблемой. Не помню в точности уже суть разговора, но основная мысль была такая: мой отец, не будучи воцерковленным человеком, не зная про исповедь, фактически исповедовался Ираклию, а Ираклий, не будучи священником, не мог нести бремя этой исповеди. Владыка обещал молиться, и Ираклию дал молитвенное правило, чтобы он его вычитывал в течение определенного времени. И вот, когда это время прошло, воспоминания и переживания Ираклия покинули. Но остался вопрос: кто был тот священник, крестивший моего отца? Ираклий с этим вопросом снова пришел к духовнику, говорит: «Куда он делся? Ведь я с ним за руку прощался!» И епископ, его духовник, сказал: «Знаешь, Ираклий, я смею думать, что это был Ангел Божий». – «Но ведь он пил пиво!» И владыка ответил: «Наверное, это он специально так показался тебе, чтобы ты не увидел, что он на самом деле Ангел. Но это мое предположение». В общем-то, на этом мы и остановились. Приняли слова владыки...

...Возможно, папа чем-то угодил Богу, и ради тех страданий, через которые он прошел, Господь сподобил его такого необычного крещения. Но я по образованию физик, к чудесам отношусь весьма настороженно. Это наследие моего воспитания. И поэтому со 100-процентной вероятностью утверждать, что было так, а не иначе, я не смею. Но не счел нужным умолчать об этой истории.

Мне во многом самому хотелось убедиться. И вот как-то раз мы приехали на могилы предков – у нас есть, можно сказать, семейное кладбище, где похоронены все наши родственники. Я всегда испытывал очень гнетущее состояние души, когда приезжал на кладбище. В Грузии есть такая традиция: ставить памятники с фото умерших. И когда ты глядишь на эти фото, никаких радостных или позитивных чувств не испытываешь. Потому что многие ушли из жизни рано, многие как-то трагично, по некоторым просто скучаешь. Всегда мне было очень тягостно.

И вот я пришел на могилу отца: мы хотели служить панихиду. И когда я подошел к ней, мне впервые на кладбище стало хорошо. Мне стало очень спокойно, светло и радостно. И я, будучи физиком, решил поэкспериментировать. Я отошел к могиле дедушки – и чувство радости ушло. Вернувшись на могилу папы, я опять ощутил душевный покой. Пошел на могилу к дяде… к маме… к бабушке… Тягостно. Возвращаюсь к папе – светло и радостно. И в этом радостном состоянии я молился. И когда священник служил панихиду, я впервые пережил какой-то восторг, что ли. Вот таким, можно сказать, экспериментальным путем, я убедился, что то, как объяснил владыка крещение папы – что его совершил ангел, – наверное, правда. Может, отец без особых добродетелей и больших подвигов ушел на небо, но крещенным… «Исповедую едино Крещение во оставление грехов». Наверное, сподобился благой участи..."

www.pravoslavie.ru/96884.html