Готово ли сердце?

"...На примере моего отца я убедился, что даже самые крайние, самые большие потрясения и несчастья служат ко благу человека. Позволю себе рассказать историю, как воцерковлялся мой отец. Моя мама была молодая, наши скандалы по поводу веры прекратились довольно давно, мы нашли общий язык… Она не отвергала веру, но и не была глубоко воцерковленным человеком, однако тоже стала ходить в храм. И совершенно неожиданно она скончалась. Вдруг. Просто уснула и не проснулась. И мой отец – весьма властный человек и по характеру, и по положению: он был наделен от государства определенными полномочиями – очень тяжело воспринял эту утрату. Настолько тяжело, что потерял интерес к жизни. Он не хотел жить, и в скором времени с ним случился инсульт...

Он практически не двигался, не мог даже сидеть нормально, не мог сам кушать, не мог сам ходить в туалет, не мог абсолютно ничего. Он лишь мог немножко разговаривать, но речь звучала искаженно: его нужно было любить, чтобы понимать. Тогда в Грузии были тяжелые времена. Гражданская война привела к большой разрухе. Я уже жил в Москве в надежде как-то здесь устроить свою жизнь, а мой брат оставался в Грузии, и он решил, так как финансовое положение было действительно очень тяжелым, податься на заработки за границу. Уезжал в Англию на длительное время. И возник вопрос: на кого оставить папу? У меня здесь уже были пущены корни, а папа не транспортабельный, перевезти его из Тбилиси в Москву было делом не просто хлопотным, а рискованным для его здоровья. При этом папа настолько протестовал против жизни в том состоянии, в котором он оказался, что стал не просто сварливым больным стариком, а прямо-таки злобным. Он злился на то, что он жив, и эту злобу вымещал на всех, кто к нему подходил. Мой брат предпринял с десяток попыток привести нянечку, сиделку или медсестру, которая бы за вознаграждение за ним смотрела. Но мой папа начинал с ними скандалить, ругаться, оскорблять. Причем весьма в неприличных формах. В общем, ни одна сиделка больше двух часов с ним провести не могла.

И тогда, будучи в почти полном отчаянии, мои родные вспомнили, что одна из их близких подруг ушла в монастырь. В Грузии. Они пришли к ней и спросили: «А нельзя ли как-то по церковной линии нам помочь?» У настоятельницы того монастыря была послушница, женщина уже преклонного возраста, но очень живая, крепкая. Она была не слишком образованна. Не уровня моего отца, без всяких высших образований. И вот она стала за ним ухаживать: даст ему лекарство, покормит, сделает все необходимые процедуры и принимается читать монашеское правило. Где-то часа на два, громко, вслух. Он ругался страшными словами, но она на это не обращала ни малейшего внимания и продолжала читать, будучи с ним рядом. Он на нее ругался неделю, две, месяц… А потом он просто обессилел и вынужден был слушать, что же она читает. При этом он совершенно не был авторитетом в ее глазах. Она его как-то спросила: «Ты знаешь “Отче наш?”» Он говорит: «Нет, не знаю». И она так: «Тьфу! Какой же ты профессор, если ты не знаешь “Отче наш”?» То есть для нее профессор, не знающий «Отче наш», был пустым местом.

Итак, она продолжала читать, и папа начал вслушиваться в слова этих молитв. И со временем он как-то оказался тронут этими словами. Возможно, он увидел в них то, что я почувствовал, читая Новый Завет. И он стал с радостью их слушать… Он уже ждал не когда его покормят, а когда она начнет молиться.

Когда мой брат вернулся в Грузию, помощь этой женщины уже была не нужна, она вернулась в монастырь. А папа попросил, чтобы ему купили молитвослов с большими буквами – для слабовидящих. И он его читал сам. Еле-еле шевеля одним пальцем, переворачивал страницы.

И каким радостным открытием для меня стали его слова, когда он позвонил мне и сказал: «Сынок, я не могу сейчас никак о тебе заботиться, но я буду молиться Богу, чтобы Он позаботился о тебе». Тогда я осознал, что папа пришел к Богу, что он действительно на Бога возлагает все надежды более, чем когда-либо в жизни. При его цветущем здоровье и хорошем положении это было бы просто немыслимо. Никто не был таким авторитетом, который мог бы поколебать тогда его убеждения..."

www.pravoslavie.ru/96884.html