Готово ли сердце?

Непобедимы люди, живущие по законам доброты. Гуманитарный караван, доставивший помощь ополченцам Новороссии, вывез в Россию из-под обстрелов... медведя.

Трогательную эту историю рассказал в своем блоге актер Александр Базилев.

"...И все же им это удалось! Как, я даже не представляю, но удалось.

Признаться честно, сначала я не поверил, что Дмитрий Бабич, который взял меня в 6-й караван, доставлявший помощь ополченцам ДНР и ЛНР, перед седьмым караваном сказал мне это всерьез: «А поехали с нами еще раз. Мы обратно медведя постараемся вывезти».

- Какого медведя? - не понял я.

- Обычного бурого, - мне показалось даже, что Дима, сам немного похожий на медведя, обиделся на меня за «торможение». - Там в одном городке медведь живет в клетке, а все эти обстрелы и прочая война для него хуже нет. А из клетки он никуда не может деться. Он или с ума сойдет, или его там убьют в ходе очередного обстрела.

- Там же справки всякие, документы, - усомнился я и добавил. - Тебя просто через границу не пропустят с медведем. Затея сумасшедшая.

Бабич насупился: «Ничо, пробьемся. Пропустят».

В общем, я не поверил и не поехал. А Дима повез седьмой караван уже на двух машинах (сказал, что после статьи в «КП» о 6-м караване удалось выполнить все заказы ополченцев) обмундирование "горка", термобельё, берцы, тельняшки, рации, тепловые пушки, мёд, лекарства, перчатки, балаклавы и многое другое. А по возвращении седьмого каравана отчитался не только о доставке снаряжения перед теми, кто пересылал деньги, но и о том, что Донбасс обрел новое место жительства.

- Какой Донбасс? - заинтересовался я.

- Который раньше был Степаном. Медведь. А ты мне не верил, - упрекнул меня Бабич.

Оказалось, что на дворе завода в городке Ясиноватая в большой клетке уже несколько лет жил медведь, которого нарекли Степаном. Завод до войны производил оборудование для угольных шахт и не бедствовал. А вместе с ним не бедствовал и мишка, выросший в большого и матерого зверя. Но с началом так называемой АТО все поменялось. Завод регулярно подвергается артобстрелам, позиции украинских войск чуть ли не в километре, да и содержать медведя стало очень трудно. Зверю ведь не объяснишь причины перебоев с питанием и не попросишь потерпеть. И когда ополченцы рассказали Бабичу про Степана, тот сразу загорелся идеей вывезти его в Россию. Даже кодовое название придумал для этой операции - «Символ России».

- Задача была непростая. Медведя ведь в легковую машину не посадишь, тем более такого огромного, как Степан. Это настоящий символ России - огромный, мощный красавец, - делится Бабич. - Разумеется, нам многие говорили, что мы - сумасшедшие и у нас ничего не выйдет.

- И ты говорил, - напомнил он мне.

- Говорил, - соглашаюсь я.

- Ну вот. Мы связывались с питомниками, зоопарками и прочими подобными организациями, расположенными не слишком далеко от Новороссии, чтобы облегчить транспортировку (чтобы не так было далеко везти), однако все было тщетно. Никто не хотел связываться. И вот нашлись замечательные люди из одного питомника, не так далеко от Москвы, кстати, в котором уже живут медведи. Так что это для них не новинка. Люди опытные. Именно они нашли специалиста-ветеринара, не испугавшегося поехать в зону военных действий, нашли специальный транспорт и т.д.

- Реально операция по извлечению медведя из клетки - это был какой-то фильм ужасов, - вспоминает Бабич и сейчас улыбается, но тогда всем, кто был задействован в этой спецоперации было явно не до смеха. - Зверь огромный, на адреналине от столпившихся людей с оружием, нервничает и скачет по клетке, по нам идет минометный обстрел, грохот жуткий... Специалист "плюёт" в медведя шприцами со снотворным. Степан продолжает скакать и бесноваться, мины падают, местные ополченцы, охраняющие завод, просто от нас офигевают. Мы ждём, пока подействует снотворное... Степан через некоторое время все же начинает пошатываться и засыпает. Таскаем его за уши через решётку, хватаем за нос - проверяем, спит или прикидывается. Через некоторое время открываем клетку и заходим внутрь. Вяжем медведю лапы веревками и морду скотчем и начинаем тащить. Причем, все вручную, без какой-либо механизации.

И только начинаем поднимать его в клетку в кузове грузовика, как от взрыва одной из мин Степа наш просыпается и освобождает одну переднюю лапу с явным желанием показать, кто тут самый главный, - Бабич делает эффектную паузу и продолжает. - Мы все - врассыпную. Тока Балу (ополченец - прим. авт.) продолжает чесать медведю спину длинной палкой, чтобы тот успокоился и получал удовольствие. Но лекарства-то действуют, и мишка опять засыпает. А все ведь рассчитано по времени. Врач делает укол антидота, чтобы медведь проснулся, и мы, понимая, что у нас всего одна попытка, начинаем на раз-два-три заталкивать Степу в клетку грузовика. Наконец затолкали, но теперь другая напасть - медведь так развалился, что клетка не закрывается. Еле успели его подтолкнуть поглубже, веревки разрезать, скотч снять, как он пришел в чувство. А минометчики садят все ближе. Балу на нас орет, что мы возимся долго, и если прямо сейчас не уедем, то минометчики точно накроют. И медведя, и всех. И с дарственной в кармане на медведя от собственников - руководства завода мы выруливаем со двора.

- И как он теперь себя чувствует? - интересуюсь я.

- Акклиматизируется. Отъедается. Привыкает. Мы его переименовали. Назвали Донбассом. У него на новом месте и жена будет, и медвежата, смотришь пойдут, - Бабич светится от удовольствия.

Не, ну ведь реально, разве не сумасшедшие?! Расскажи эту историю европейцу или американцу - те только у виска покрутят. А эти взяли, загорелись идеей и спасли медведя. Такие действительно все пробьют и всего добьются".