Богословские вопросы

Может ли человек, верующий что все-все спасутся так или иначе, что нет вечных мук, искренне думать в себе:
-Все спасутся, один я погибну...

Как человек, верящий что все-все спасутся может без лукавства думать о себе со "смирением" что он погибнет?? Где тут место смирению? Тут, скорее, место смиренничанию и лукавству. Либо ты веришь в вечность мук, и что не все спасутся, и тогда, действительно, имеешь возможность прийти к такому состоянию смирения что скажешь "один я погибну", либо не веришь в вечность мук и тогда, даже придя в состояние смирения (не знаю возможно ли это при вере во всеобщее спасение), которое видит себя хуже всех, не можешь сказать "один я погибну". Целостность системы православного верования человек постигает не через богословие или аскетику, а через видение аскетики в богословии и богословия в аскетике, через впитывание умом и сердцем и богословия и аскетики как нераздельных и неразрывных, через делание(аскетика) и созерцание (богословие).

Как во Христе две природы нераздельны и неслиянны, и как через Его человечество мы познаём Его божественные свойства, а божественные свойства имеют свой образ в Его человечестве, так и богословие и аскетика - нераздельны и целостны и непротиворечивы в православной вере.

Вера же во всеобщее спасение делает аскетику, сораспятие со Христом, ненужными, бессмысленными.... Эта вера без лукавства может сказать только одно:
-Все спасутся и я, конечно, по вере своей, вместе со всеми обязательно спасусь, так как Бог есть только Любовь и потому Он не может меня оставить мучиться вечно после смерти.

Вот "аскетика" веры во всеобщее спасение. Вот система верования проповедующего что Бог есть только Любовь и все-все спасутся. Вот непротиворечивое видение веры всеобщего спасения.