ВСТРЕЧИ С ИОСИФОМ БРОДСКИМ

Используя метафору Петра Вайля, можно сказать, что для любого читающего по-русски, Бродский в отношении Венеции - это "гений места". Никто не напишет о Венеции лучше, чем писал о ней Бродский. Свое признание в любви к городу он облачил в форму эссе "Набережная неисцелимых", о котором американский писатель Джон Апдайк сказал так: «„Набережная неисцелимых“ — это попытка превратить точку на глобусе в окно и мир универсальных переживаний, ...в кристалл, чьи грани отражали бы всю полноту жизни… Основным источником исходящего от этих граней света является чистая красота».
/.../
«А почему же вы туда ездите именно зимой?» – спросил меня однажды мой издатель, сидя в китайском ресторане в Нью-Йорке в окружении своих голубых английских подопечных. «Да, почему? – подхватили они за своим возможным благодетелем. – Как там зимой?» Я подумал было рассказать им об acqua alta; об оттенках серого цвета в окне во время завтрака в отеле, когда вокруг тишина и лица молодоженов, подернутые томной утренней пеленой; о голубях, не пропускающих, в своей дремлющей склонности к архитектуре, ни одного изгиба или карниза местного барокко; об одиноком памятнике Франческо Кверини и двум его лайкам из истрийского камня, похожего, по-моему, цветом на последнее, что он видел, умирая, в конце своего злополучного путешествия на Северный полюс, – бедному Кверини, который слушает теперь шелест вечнозеленых в Жардиньо вместе с Вагнером и Кардуччи; о храбром воробье, примостившемся на вздрагивающем лезвии гондолы на фоне сырой бесконечности, взбаламученной сирокко. Нет, решил я, глядя на их изнеженные, но напряженно внимающие лица; нет, это не пройдет. «Ну, – сказал я, – это как Грета Гарбо в ванне».
Иосиф Бродский
Набережная неисцелимых