ВСТРЕЧИ С ИОСИФОМ БРОДСКИМ

Когда так много позади
всего, в особенности - горя,
поддержки чьей-нибудь не жди,
сядь в поезд, высадись у моря.
Эти бессмертные строки Иосифа Бродского, как и множество других, - простых и безошибочно метких – пережили своего гениального автора, чтобы по сей день значить что-то огромное и невыразимое для читателей. За его удивительными стихами оживают впечатляющие образы, которые попросту не вмещаются в стихотворную строфу. Коротко сказать о многом – вот истинный талант, поэтический гений, самая суть поэзии.

Да будут метели, снега, дожди
и бешеный рев огня,
да будет удач у тебя впереди
больше, чем у меня.
Да будет могуч и прекрасен бой,
гремящий в твоей груди.
Я счастлив за тех, которым с тобой,
может быть, по пути.
Иосиф Бродский родился незадолго до войны в Ленинграде. Тиски блокады сжали этот прекрасный город, когда мальчику еще не было двух лет. Как только окончилось это суровое испытание, мать вместе с ребенком уехала в эвакуацию, но несколько лет спустя вернулась на берега Невы.

Море внешне безжизненно, но оно
полно чудовищной жизни, которую не дано
постичь, пока не пойдешь на дно.
Семья жила бедно, это одна из причин, по которой Иосиф устроился работать на завод помощником фрезеровщика, едва окончив семь классов. Шестнадцатилетний юноша успел поработать помощником прозектора в морге, истопником в котельной, матросом на маяке, ездил рабочим в геологические экспедиции.

Слей в чашку океан, лес чисто подмети.
Отныне ничего в них больше не найти.
Вместе с тем талантливый юноша много писал, сочинял стихи, изучал английский. Свободное время проводил в обществе других молодых поэтов. В его окружении того времени – Сергей Довлатов, Булат Окуджава, Анна Ахматова. К двадцати годам Иосиф Бродский – довольно известный в Ленинграде поэт.

В отличье от животных, человек
уйти способен от того, что любит
По личному признанию, наибольшее влияние на поэзию Иосифа Бродского оказало творчество Марины Цветаевой, Осипа Мандельштама и Евгения Баратынского. Первое опубликованное стихотворение двадцатидвухлетнего автора – «Баллада о маленьком буксире» - увидело свет в 1962 году.

Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем
ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил,
но забыть одну жизнь — человеку нужна, как минимум, еще одна жизнь.
И я эту долю прожил.
Годом позже в прессе была опубликована клеветническая статья, в которой строки из Бродского были искажены и разбавлены чужими, которые авторы также приписали поэту. Его обвинили в тунеядстве и антисоветском настроении, арестовали, отправили на экспертизу в психиатрическую клинику.

Как хорошо, что некого винить,
как хорошо, что ты никем не связан,
как хорошо, что до смерти любить
тебя никто на свете не обязан.
После суда он был обвинен по существовавшей тогда статье о «тунеядстве» и отправлен на принудительные работы в Архангельскую область. Там, однако, Бродский чувствовал себя счастливым, продолжал писать и изучать английскую поэзию. Общественность, в том числе международная, была возмущена произошедшим, и поэту удалось вернуться назад через полтора года.

И не могу сказать, что не могу
жить без тебя — поскольку я живу.
В 25 лет Бродский был принят в Союз писателей, что фактически помогло избежать дальнейшего преследования по статье «тунеядство». В 31 год он стал членом Баварской академии изящных искусств. А еще через год – в 1972-м Иосифу Бродскому в ультимативной форме предложили покинуть страну.

Я всегда твердил, что судьба - игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако — сильно.
Лишенный советского гражданства «неугодный поэт» перебрался в Вену, затем в США. В том же году принял участие в лондонском Международном фестивале поэзии и стал приглашенным преподавателем в Мичиганском университете.

Холмы – это боль и гордость.
Холмы – это край земли.
Чем выше на них восходишь,
тем больше их видишь вдали.
Несмотря на неполные восемь классов образования, талантливый и начитанный автор Иосиф Бродский почти четверть века преподавал за рубежом русскую литературу и мировую поэзию. Ему не разрешили въезд на родину даже на похороны матери.

И ничей верный друг вас приветствует
с одного из пяти континентов, держащегося на ковбоях;
я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих;
Нобелевская премия по литературе и Перестройка в СССР совпали по времени – Бродского начали печатать на родине, а в 1989 году реабилитировали по давнему делу. На последовавшие приглашения вернуться, поэт отвечал: «лучшая часть меня уже там – мои стихи». Сам он так в Советский Союз и не вернулся.

Сколько можно оправдываться. Как ни скрывай тузы,
на стол ложатся вальты неизвестной масти.
Представь, что чем искренней голос, тем меньше в нем слезы,
любви к чему бы то ни было, страха, страсти.