Журнал Московской Патриархии

ПАМЯТИ СХИАРХИМАНДРИТА ИЛИЯ (НОЗДРИНА)

15 марта 2025 года на 94-м году жизни отошел ко Господу духовник братии Оптиной пустыни и духовник Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла схиархимандрит Илий (Ноздрин)
Схиархимандрит Илий (в миру Алексей Афанасьевич Ноздрин) родился 8 марта 1932 года в селе Становой Колодезь Орловской области в благочестивой крестьянской семье. При крещении младенец был наречен в честь Алексия, человека Божиего. С самых ранних лет Господь готовил его к особому служению — по воспоминаниям самого старца, молиться он начал с трехлетнего возраста.
Детство Алексея пришлось на тяжелые военные годы. В 1942 году после ранения скончался его отец Афанасий Иванович, а вскоре преставился и дед Иван Ноздрин, бывший старостой Покровской церкви. Алексей помнил, как плакала мать, получив похоронку, а он, десятилетний мальчик, подошел к ней и сказал слова, которые удивили всех: «Не плачь, мама. Отец сейчас с Богом. Он видит нас и молится за нас».
Мать Алексея Клавдия Васильевна часто брала сына с собой в храм, когда это было возможно, и учила мальчика доверять Богу даже в самых трудных обстоятельствах.
Во время войны с юным Алексеем произошел случай, о котором старец редко, но с особым чувством рассказывал близким духовным чадам.
«Зимой 1943 года это было. Мы уходили от бомбежек в соседний поселок, там жили наши родные. Мама оттуда ушла обратно домой рано. Брат, сестра, помню, еще оставались у родных. А мне, помню, надо идти, а я не могу. Уже утро, рассвело, давно пора возвращаться, а я не могу. Кто-то меня не пускает! А потом уже чувствую: иди! Я собрался и тут же пошел. Там пару километров идти от поселка Крюковка до нашей деревни Редькино. Поднимаюсь на небольшую возвышенность, слышу какой-то гул, немецкая машина идет. Я перекрестился. Машина меня обогнала. Потом притормозила. Смотрю, что-то выпало. А машина газанула, и немцы поехали дальше. Считаю случившееся Промыслом Божиим. Машина уехала за переезд. А там уже оставалось небольшое расстояние до основной дороги, по ней немцы сновали туда-сюда: на Орел, на Курск... Я не знаю, что там у немцев случилось, то ли шнапс помог… Но в руках у меня оказались карты. Когда я вышел на переезд, думал идти по дороге, а там пункт СС, но мы раньше мимо него ходили, а в тот момент — не могу идти, и все. Точно что-то меня снова удерживает! Я и пошел по железнодорожным путям до дома… Это очень важно оказалось, потому что следов не осталось. Иначе меня бы вычислили. Да, может, и собаки бы взяли след. Принес я эти документы домой. Открываю: две бумаги. Первая карта — просто топографическая, а на второй все укрепсооружения немецкой армии отмечены». Алексей отдал бумаги пленному солдату Андрею, приставленному немцами ухаживать за лошадьми, который пробрался к своим и доставил карты в расположение советских войск.
Эта история имела продолжение: «Уже в наши дни, — вспоминал старец, — ко мне приезжала дочь маршала Рокоссовского, руководившего сражением на Курской дуге. Она подтвердила, что к ее отцу действительно попали эти бумаги, о чем он сам неоднократно рассказывал». Старец говорил об этом случае с глубоким смирением, не приписывая себе никаких заслуг, а лишь благодаря Бога за чудесное проявление Его Промысла.

Полностью читайте в апрельском номере «Журнала Московской Патриархии» (№4, 2025) и на нашем сайте:
e-vestnik.ru/obituaries/pamiati_shiarhimandrita_ilija_nozdrina_13441/