Закажите Именной Кирпичик в Свято-Троицкой Серапионовой Пустыни. Имена с Именных кирпичиков поминаются в монастыре вечно, пока стоит монастырь. Внесите вклад в восстановление Святых Обителей за себя, родных и близких.

Адрес электронной почты
Пароль
Я забыл свой пароль!
Входя при помощи этих кнопок, вы подтверждаете согласие с правилами
Имя
Адрес электронной почты
Пароль
Регистрируясь при помощи этих кнопок, вы подтверждаете согласие с правилами
Сообщество

В поисках Истины.

АНТИНОМИЯ ГЕЕННЫ.

Проблемой, с глубокой древности обращавшей на себя внимание отцов и учителей Церкви и ставшей одной из волнующих тем в трудах многих русских богословов и религиозных мыслителей XX в., является христианское учение о вечных мучениях, которое священник Павел Флоренский удачно назвал «антиномией геенны».
Исходная позиция, с которой подходили русские богословы и философы к рассмотрению данного вопроса, хорошо выражена прот. Сергием Булгаковым. Он писал: «Преобладают два типа эсхатологического мышления: уголовный кодекс во всей свирепости или же благодушная амнистия, являющаяся фактическим уклонением от всех трудностей проблемы. Первый путь все более становится неприемлемым в наши дни, ибо утратил свою внутреннюю убедительность; второй представляет собой не преодоление, а простое отрицание первого (не говоря уже о серьезных библейских и богословских его трудностях). Пред лицом обоих типов: средневековой ортодоксии и гуманистического универсализма, возникает вопрос о возможности иного, третьего пути, который, соединяя преимущества, был бы свободен от слабостей обоих»110.
Вот какие решения этой проблемы в качестве «третьего пути» предлагала русская мысль на протяжении XX столетия.
Священник Павел Флоренский ( 1937), проф. Московской духовной академии, в своем известном труде «Столп и утверждение истины»111 в главе (письме) «Геенна» развивает следующие мысли.
Сначала приведем его постановку проблемы, поскольку она может служить преамбулой к изложению точек зрения и других наших мыслителей.
«Сознание исходит из идеи о Боге как Любви. Любовь не может творить, чтобы губить, созидать, зная о гибели. Любовь не может не простить... Под углом зрения вечности все прощается, все забывается: «Бог будет всяческая во всем» (1 Кор. 15; 28). Одним словом, невозможна невозможность всеобщего спасения. Так с высоты идеи о Боге. Но... исходя не из Божией любви к твари, а из любви твари к Богу, то же самое сознание приходит к прямо противоположному заключению. Теперь сознание не может допустить, чтобы могло быть спасение без ответной любви к Богу. А так как невозможно допустить и того, чтобы Бог принудил тварь к любви, то отсюда неизбежно следует вывод: возможно, что любовь Божия останется без ответной любви твари, т. е. возможна невозможность всеобщего спасения. Тезис - невозможна невозможность всеобщего спасения - и антитезис - возможна невозможность всеобщего спасения- явно антиномичны... Отрицание антитезиса отрицает и тезис; утверждение антитезиса утверждает и тезис, и наоборот. Тезис и антитезис неразлучны. В пределах рассудка нет и не может быть разрешения этой антиномии. Оно лишь в фактическом преобразовании самой действительности...» (С. 208-211).
И тем не менее о. П. Флоренский предлагает рациональную попытку разрешения этой антиномии. Он пишет «Личность, сотворенная Богом, значит святая и, безусловно, ценная своею внутренней сердцевиною - имеет свободную творческую волю, раскрывающуюся как система действий, т. е. эмпирический характер. Личность в этом смысле слова есть характер. Но тварь Божия - личность, и она должна быть спасена; злой же характер есть именно то, что мешает личности быть спасенною. Поэтому ясно отсюда, что спасением постулируется разделение личности и характера, обособление того и другого. Единое должно стать разным» (С.212).
Личность как творение Бога и Его образ, продолжает о. П. Флоренский, не может погибнуть в любом случае. «Характер» же или «эмпирическая личность» («злая самость», «пустая кожа личности», «личина») человека, недостойная в своей деятельности «образа», отсекается от «ноуменальной личности» и идет во тьму внешнюю (Мф. 8; 12). Обращаясь к первому посланию апостола Павла к коринфянам («каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем,
сам спасется, но так, как бы из огня» (1 Кор. 3; 13-15), о. П. Флоренский делает такое умозаключение: «Дело каждого подвергнется огненному испытанию, в котором выгорит все нечистое и скверное, как очищается огнем золото и серебро (ср. Зах. 13; 9; Мал. 3; 2-3), в котором произойдет таинственное отделение негодной эмпирической личности от Богозданного «образа Божия»... Этот огонь - не наказание и не возмездие, а необходимое испытание. Если окажется, что сокровенный образ Божий не раскрылся в конкретном подобии Божьем... то от необоженной самости его отнимется образ Божий; если же самость претворена в подобие Божие, то человек получит «награду» - внутреннее блаженство видения в себе подобия Божия, творческую радость художника, созерцающего творение свое» (С.230). Эту идею «рассечения» человека на две «личности» о. П. Флоренский находит, по его убеждению, в Писании. Он анализирует с этой точки зрения целый ряд текстов (например, Мф. 5; 29-30, Мф. 24; 51, Лк. 12; 46, Мф. 25; 14-30, Мк. 9; 43-49, Евр. 4; 12 и др.).
Таким образом, по его мнению, «сам» человек спасется, а «дело» его сгорит. «Дело» человека, его самосознание [злое], отделившись от «самого» [человека], станет чистой мнимостью... кошмарным сном без видящего этот сон» (С.233-234); «В геенне копошатся лишь призрачные «сны теней и темные «тени снов» (С.247).
Таково решение о. П. Флоренского антиномии геенны. Однако утверждение им вечной дихотомии личности вызвало немало критических откликов.
Особенную симпатию у сторонников осуществления идеи «Царства Божия на земле» снискала точка зрения «загадочного», по выражению С. Булгакова, мыслителя Николая Федоровича Федорова ( 1903)112.
По мнению Федорова, проблема вечных мучений имеет не богословски-философское, а практическое решение. Оно состоит в том, чтобы человечество братски объединилось в одном «общем деле» - воскрешении всех умерших предков. Федоров верит, что, объединившись в этом «общем деле», люди внутренне преобразятся, так что преступления и мерзости будут исключены. Таким образом, по его мнению, возможно «спасение безграничной Вселенной» и достижение всеми людьми той вечной блаженной жизни на земле, к которой призывает Бог. Однако «спасение может произойти и без участия людей, если только они не объединятся в «общем деле». Тогда это совершит Сам Бог, и грешники будут страдать за свои грехи, а праведники - созерцая муки грешников.
Осуществление всеобщего воскрешения предков Федоров считал возможным на пути всестороннего научного развития. Полнота научных знаний позволит человечеству проникнуть в существо тварного мира и через регуляцию всех естественных процессов во «всей Солнечной системе», и «расширение регуляции на другие звездные системы» откроет возможность управлять всеми громадами небесных миров. Федоров говорит о «собирании рассеянных частиц» для воссоздания тел усопших и об особом, научно-магическом, способе воскрешения всех. Однако для объединения в этом «общем деле» необходима «замена рождения воскрешением». Требуется обращение «бессознательного процесса рождения во всеобщее воскресение», ибо «родотворная сила есть только извращение той силы.
Фантастичность и противоестественность мыслей Федорова сразу же обратили на себя внимание большинства критиков. Однако некоторые усматривают в ней прозрение в будущее.
Профессор Киевской духовной академии В.И. Экземплярский113 считает, что одинаково невозможно принять ни идею апокатастасиса, ни учение о вечных муках, и делает вывод о неполноте Божественного Откровения по данному вопросу. Эта неполнота может быть объяснена или невозможностью для человека рационального постижения тайны вечности, или неполезностью преждевременного ее знания.
Священник Анатолий Жураковский ( 1939)114, не соглашаясь с возможностью блаженства праведных перед лицом мук их отцов и матерей и утверждая, что христианская любовь не только не отвращается от злых, но и исполнена глубокой жалости к ним (см., например, святого Исаака Сирина «О сердце милующем», слово №48), считает, что традиционное понимание вечных мук как бесконечных должно быть решительно отвергнуто, и развивает следующую интересную мысль.
Он анализирует понятие вечности и приходит к выводу, что «кроме вечности наполненной... вечности как вечной жизни, нами может быть мыслима и иная вечность... как абсолютная пустота и абсолютное небытие». Этой мысли на первый взгляд противоречит идея вездесущия Бога Однако, говорит о. А. Жураковский, это не так.
Не будучи пантеистами, мы проводим различие хмежду присутствием Бога в душах святых, в Евхаристии, в храме и присутствием в идольском капище, на рынке, среди преступного сборища: «Мы исповедуем, что Бог присутствует всюду, но не всюду одинаково. В храме Он живет иначе, чем на базарной площади».
Активность присутствия Божия в разных местах может быть существенно различной, и это различие обусловлено состоянием духа человека, его свободы. Поэтому с несомненностью можно предполагать и область, «в которой Бог абсолютно бездействует, абсолютно пассивен. Мало того: признание человеческой свободы требует признания существования такой сферы абсолютной Божественной пассивности... Разумеется, мы имеем здесь в виду... чисто духовную область, чисто духовный мир. Эта сфера Божественной пассивности и есть «дурная вечность» - вечность пустоты или небытия. Христианство признает существование такой внешней по отношению к Богу сферы» (например, Мф, 25, 30), которая есть тьма.
Если вечная жизнь воспринимается сознанием как блаженство, то вечная тьма - как страдание, мука. И уже здесь, на земле человек отчасти соприкасается с этими двумя веч-ностями, хотя полнота их переживания откроется только после Страшного Суда.
«Теперь, - пишет о. А. Жураковский, - мы подходим к самому существенному вопросу нашей работы. Если вечная мука или, что то же, вечная тьма представляется нам как особая сфера или «план» чисто духовный, в который войдут осужденные после конечного Суда, то спрашивается: необходимо ли мы должны мыслить это пребывание грешных в «кромешной тьме» бесконечным? Мука, несомненно, мыслится нами вечной в своей сущности... Мука вечна по природе... Входящий во «внешнюю тьму» мучается вечно в том смысле, что он впивает в себя вечность, выходит из порядка времени в порядок вечности, из порядка бывания вступает в порядок небытия; но, спрашивается, не может ли он опять уйти из этой вечности, не может ли оказаться его вечное мучение конечным?
С первого взгляда кажется, что мы впадаем здесь в ужаснейшее, вопиющее противоречие. Как можно говорить о вечном, являющемся в то же время конечным? Несомненно, в самой онтологической сущности вечности мы не можем мыслить никакого перехода и никакого временного момента... В пределах вечности немыслим переход, но мыслим наш переход в вечность и уход из нее. Нельзя говорить о конце вечности потому, что вечность безначальна и бесконечна, но откровение нам вечности имеет конец и начало».
«Вечное» имеет свое начало и конец как явление миру. Мы можем войти в вечность и выйти из нее, как, например, апостол Павел был восхищен до третьего неба, в вечность и возвратился из нее (2 Кор. 12; 2-4). Так и «внешняя тьма» вечна по своей природе, но небесконечна по пребыванию в ней.
«Не вносит ли это допущение, - спрашивает о. А. Жураковский, - особой гармонии в понимание евангельского учения, не рисует ли оно нам Бога как любовь до конца? Грешники войдут в вечную муку, вопьют ее всей полнотой своего существа, но будут мучиться не бесконечно. Настанет час, и они выйдут из мучений, из сферы небытия».
«Таким образом, - заканчивает он, - вечная мука существует, но ее существование не исключает возможности всеобщего спасения». Ибо ад имеет значение «очистительного, преходящего момента в развитии личности». Намеки на это разбросаны по Евангелию (например, Мф. 5; 25-26; Мф. 18; 14, 34-35; Мк 9; 49; Ин. 17; 1-2).
Этот вывод о. А. Жураковского отличается от традиционного понимания вечности и в то же время очень близок к мыслям святого Исаака Сирина.
Совершенно иной подход к вопросу геенны находим у другого известного русского мыслителя князя Евгения Николаевича Трубецкого ( 1920)115. Основные его мысли сводятся к следующему.
«Ад не есть какая-либо вечная жизнь вне Христа, ибо вечная жизнь - одна: она только в Боге, только во Христе; действительность ада возникает не путем отторжения чего-либо живого от вечной божественной полноты... Отпадение ада от Бога есть отпадение смерти, а не отпадение жизни... И червь, и огонь в аду- не более и не менее, как образы неумирающей смерти... эта действительность смерти не есть действительность жизни, а действительность призрака. Ад есть царство призраков, и лишь в качестве такового ему может принадлежать вечность. Вся вечная жизнь- в Боге... Действительность ада есть действительность разоблаченного праведным судом Божиим вечного миража... адские муки - это страдания полной и окончательной утраты жизни» (С.93-94).
«Полная и окончательная утрата жизни есть переход во времени от жизни к смерти и в качестве перехода может быть только мгновенной. Вечная мука есть не что иное, как увековеченный миг окончательного разрыва с жизнью. Свободным самоопределением сотворенное существо на веки вечные отделяется от самого источника жизни и в этом отрешении испытывает крайнюю, беспредельную муку... Очевидно, страдание «второй смерти» не может быть ни длящимся переживанием во времени... ни состоянием вечной жизни... Это страдание... может заполнять только единый миг - тот миг, которым для него заканчивается время. Но в этот миг духовный облик существа, его переживающего, утверждается на веки вечные: оно определяется навсегда к смерти... Говоря иначе, действительность ада есть действительность перехода, который совершается навсегда - перехода от жизни к смерти, от бытия к небытию» (С.95).
«В этом и заключается «воскрешение суда»: осужденный воскресает не для того, чтобы вечно жить во Христе, а только для того, чтобы ожить на единый миг окончательного и бесповоротного отделения от жизни, от самого ее источника. В этом смысле, как я сказал, вечность ада есть вечность мига» (С.97).
При всей оригинальности концепции Е. Трубецкого, остается впечатление ее незаконченности. Предложенная идея понимания вечных мук не завершается ответом на вопрос: как они возможны перед лицом Бога-Любви?
Профессор Московской духовной академии Александр Михайлович Туберовский ( 1937), позднее протоиерей, предлагает т.н. концепцию анастасиса, 116 которая в своих выводах близка к точке зрения свящ. А. Жураковского.
Воскресение Христово, пишет Туберовский, это «принципиально новое, аналогичное творению и Воплощению, динамически высшее откровение Бога, смысл которого в... прославлении твари или во всецелом, духовно-телесном, внутренне-внешнем... Обожении»(С.331); «Воскресение Христово является принципиальным актом прославления твари, параллельным Обожению мира, смысл которого в наполнении тварного ничтожества божественной славой» (С.351). В результате этого «последний враг - смерть - будет упразднен, «Бог будет все во всем» (1 Кор. 15; 28), т. е. наполнит Собой все сущее не статически, так как Он пребывает во всем и без того, а динамически - силой, или, по смыслу нового Откровения - славой» (С.352).
«Наступит царство славы как общий статус бытия, в противоположность царствам благодати и природы; откроется вечная... Божественная жизнь, полная любви и всяческого совершенства, жизнь обоженного и прославленного человечества в обоженном и прославленном мире» (С352).
Однако «об апокатастасисе в абсолютном, осужденном Церковью «оригеновском» смысле не может быть речи... Отсюда православно-мистическая идеология пасхального догмата... понятие апокатастасиса как приобретшее определенный космологически-сотериологический смысл, должна заменить формула анастасиса, обозначающего не восстановление утраченного состояния, а приобретение тварью, в силу Воскресения Христова, существенно нового modusa бытия» (С.353); «Ведь и тела грешников, нехристиан и т. д. будут по воскресении также духовны, нетленны, сильны и, следовательно, славны...
Что касается ада и рая, вечного блаженства и вечных мук, то эти актуальные контрасты, как и степенные различия тех и других, лежат в одной динамической плоскости. Так, злые духи и добрые осуществляют потенции одного и того же свободного бытия, хотя и в диаметрально противоположном благу этого откровения смысле. Точно так же различные до контраста отношения могут быть у людей к явленной во Христе Божественной жизни: в то время как одни, верующие, становятся чадами Божьими, другие, неверующие - детьми диавола... Но если бытие вообще и духовное в частности, несмотря на зло и страдание, является откровением благой силы Божией, если Божественная жизнь оказывается даром высшей ценности... то и превысшее откровение любви Божией в statuse славы не уничтожается «вечными муками ада»...
Итак, при актуальном контрасте анастасис являет собой превысшую ценность... Воскресение Христа как принципиальный анастасис твари служит откровением status a славы, реализуемого субъективно в вечном блаженстве рая для одних и вечных муках для других, объективно же выражающего божественную благую силу - любовь» (С.354-355); «Вся тварь будет наполнена могуществом, духовностью, красотой. Рай и ад лежат в одной динамической плоскости, и невозможно уничтожить ад, не разрушая рая.
Анастасис являет собой превысшую ценность, реализация которой субъективно определяется для каждого различно и в диапазоне рая-ада» (С.335-337).
Таким образом, Туберовский считает, что состояние по воскресении является для человека таким благом, которое превосходит даже все страдания ада. Правда, как понимать это, Туберовский не объясняет.
Очень развернутую и созвучную взглядам Туберовского концепцию проблемы геенны предлагает прот. Сергий Булгаков ( 1944) - в своем обширном труде «Невеста Агнца»117.
Как и Туберовский, о. С. Булгаков не сомневается в том, что «нельзя лишь допустить одного: полного поглощения образа славы образом адского уничижения» (С.507); «Итак, основной антиномический постулат эсхатологии заключается в том, что вечная жизнь нетления и славы может совмещаться с вечной смертью и гибелью, то и другое - в разной мере - является включенным в бытие» (С.508). Более того, у находящихся в аду «эта обращенность к Богу, проницающая всю жизнь светом Божественным, и есть та вечность или вечная жизнь, о которой говорится в эсхатологических текстах» (С.501).
Но понимание ада и его вечности у о. С. Булгакова существенно отличается от прочих русских мыслителей. Он пишет: «Поскольку ад не есть творение Божие, но плод самоопределения князя мира сего и им плененных, он и не имеет бытия в себе, следовательно, не имеет собственной вечности, каковая есть для него только временное состояние жизни. По этим онтологическим соображениям необходимо отрицать бесконечность ада, который в веках растворяется в ничто как подлинную свою основу» (С. 5 21).
Очень взвешенной (принципиально отличающейся, например, от понимания Бердяева) является у него трактовка свободы человека: «Свобода относительна... Поэтому и на путях богоборчества, человеческого и сатанинского, свобода не может являться сама себе довлеющей. Она стоит и падает, преодолевается и превосходится на путях тварной жизни к ее Обожению. Свобода не есть самостоятельная мощь в себе, и она есть немощь в своем противоположении Божеству» (С.521-522).
Такое понимание свободы дает возможность иного, очень напоминающего учение преп. Исаака Сирина, взгляда на природу и смысл геенских страданий. «Не надо, - пишет о. Сергий, - отождествлять зло с страданием, которое не есть зло само по себе, но может быть и благом так же, как и злом. Отсюда следует в высшей степени важное для всей эсхатологии заключение» (С.522); «В духе синергизма должны быть поняты и адские муки, не только как пассивное претерпение их, но и как актуальное, творческое усилие духа, который не теряет его даже во аде (подобно евангельскому богачу)» (С. 5 23).
«Вечные муки» совершаются в тварной временности; они суть не только «наказание», поскольку они являются онтологически имманентными последствиями греха, но суть и продолжающаяся жизнь, а следовательно, и изживание того, что может и должно быть изживаемо» (С.5 24); «Итак, жизнь будущего века... не только представляет собой неопределенную длительность времени, но и включает разные периоды или циклы, «века», отмеченные возрастанием жизни» (С.528).
В конечном счете о. Сергий приходит к заключению, что «вечное разделение человечества на избранных и отверженных, очевидно, не является последним смыслом мироздания» (С.533); «Сатанизм исчерпаем, он сам находит себе конец. Изгнанный вон из мира как царства бытия, действенностью своей воли, он возвращается к новому самопознанию, но это обращение есть уже начало онтологического раскаяния. Отсюда открывается возможность конца сатанизма... Но это есть и начало жизни на путях веков конечного восстановления, воскресения от вечной смерти духовной» (С.545).
Этот вывод о. С. Булгакова совпадает по существу с мыслями св. Исаака Сирина.
Определенное понимание проблемы геенны дает загадочная мысль святителя Иоанна Златоуста: «Потому Он [Бог] и уготовал геенну, что Он благ»118. Эти слова можно понять, например, таким образом. В процессе земной жизни каждый человек проходит свой путь духовного и нравственного становления. Он свободно избирает добро или зло, и степень ревности в достижении главной цели жизни определяют различие состояний его души. Так, «адские муки, - как писал С. Булгаков, - происходят от нехотения истины, ставшего уже законом жизни»119. Бог же, до конца сохраняя неприкосновенной свободу разумной твари, проявляет свою благость по отношению к нему тем, что предоставляет ему возможность быть там, где он хочет и может.
Но зло не имеет сущности, хотя временно и существует в тварном мире, ибо бытие имеет лишь то, что сотворено Богом. И поскольку Бог ада не творил, ад имеет не бытие, но образ существования. В силу этого Церковь совершает молитвы об усопших - не о святых, а о грешных, совершает, естественно, с верой в возможность изменения их состояния за гробом и избавления от мучений.
Святой Исаак Сирин писал: «Он [Бог] ничего [не делает] ради возмездия, но взирает на пользу, которая должна произойти от Его [действий]. Одним из таких [предметов] является геенна... Не для того милосердный Владыка сотворил разумные существа, чтобы безжалостно подвергнуть их нескончаемой скорби - тех, о ком Он знал прежде их создания, во что они [превратятся после сотворения], и которых Он [все-таки] сотворил»120. Об этом говорил и святитель Иоанн Златоуст: «Потому Он [Бог] и уготовал геенну, что Он благ». Это оставляет надежду на наступление того «времени», когда «будет Бог все во всем» (1 Кор. 15; 28).
Однако даже и в этом случае войти в Царство, пройдя геенский опыт «блага» вне Бога - путь страшный. Апостол пишет: «Каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем, сам спасется, но так, как бы из огня» (1 Кор. 3; 13-15). Прекрасный образ, показывающий, что и состояние спасения может быть различным. Для одних оно со славой, честью, наградой, другой спасется, но так, как бы из огня. Потому св. Исаак Сирин предупреждает: «Остережемся в душах наших... и поймем, что, хотя геенна и подлежит ограничению, весьма страшен вкус пребывания в ней, и за пределами нашего познания - степень страдания в ней»121.
*
Исканию Царства Божия всегда противостоит языческий дух суетного любопытства, особенно в осмыслении вопросов, связанных с признаками последних времен. Этот дух неизмеримо больше наполняет душу мыслью о пришествии антихриста, нежели о грядущем Христе. Он насаждает большую веру в магическую силу трех шестерок, чем в божественную силу животворящего Креста Христова, насаждает всевозможные суеверия, в том числе и веру в действенность антихристовых знаков самих по себе, независимо от святости или греховности жизни христианина. Такая лжевера отвергает слова апостола о том, что «идол в мире ничто», и заставляет «верующего» трепетать перед всевозможными демоническими «изобретениями» электронного века. Апостол Павел называет это «неправедным обольщением погибающих за то, что они не приняли любви истины для своего спасения. И за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи»» (2 Фес. 2; 10-11). Потому Церковь не перестает возвещать, что только очищающие себя деланием заповедей и покаянием, истинно распознают последнее время и «человека греха, сына погибели» (2 Фес. 2; 3) и спасительно узрят второе славное пришествие Христово. Осипов А.И. "Путь разума в поисках истины"

Посмотреть предыдущие комментарии
21 февраля 2019 в 18:47
Виктор# 21 февраля 2019 в 18:09

Ксения: - " ... для меня обидно услышать...", - обида - это духовные рожки гордыни человеческой! Поэтому - не мудрено!

- "... Так как он знает, что страх наказания, как бы некоторая узда, удерживает нашу душу...", - ветхому человеку действительно удерживает, а вот желающему стать новым, Господь ...

Развернуть

Виктор, я думала что вы стоите на той ступени когда в ответ на жалобу сестры уязвлённой в ней гордыни, вы готовы с любовью попросить прощения по Слову Христа, Который есть Люьовь, и все заповеди Которого суть Любовь, чтобы уврачевать эту рану сестры, а не насыпать на растревоженную рану гордости...

Развернуть

21 февраля 2019 в 19:02
Сергий. Омск.# 21 февраля 2019 в 18:08

Ксения, "Мир Вам"!
Мир - это покой в душе, радость о Господе.
Этого же желаю и Вам.
А то Вы свои поиски любви, продолжаете в недрах ада.
Любовь и ад - вещи не совместимые.
Стяжайте дух мирен!

Сергий. Омск., воспеватель Любви Силуан Афонский, говаривал: держи свой ум во аде и не отчаивайся.


Мир - это отсутствие страстей в душе, лишающей её мира и спокойствия. твёрдой веры в Промысел Бога и в Благость Его, наказывающую зло и награждающее добро.


***И я также свидетельствую всякому слыша...

Развернуть

21 февраля 2019 в 19:06
аккаунт удалён# 21 февраля 2019 в 19:02

Сергий. Омск., воспеватель Любви Силуан Афонский, говаривал: держи свой ум во аде и не отчаивайся.

Мир - это отсутствие страстей в душе, лишающей её мира и спокойствия. твёрдой веры в Промысел Бога и в Благость Его, наказывающую зло и награждающее добро.

***И я также свидетельствую всякому слыша...

Развернуть

Ксения, держи свой ум во аде!
Раз уже тебе не доступен рай, сЕго мирностью в душе.
Отвечать на Ваши эмоциональные всплески, больше не буду. Вы сеете только раздор и смятение.
Мира Вам, и радости во Господе.

21 февраля 2019 в 19:17
Сергий. Омск.# 21 февраля 2019 в 19:06

Ксения, держи свой ум во аде!
Раз уже тебе не доступен рай, сЕго мирностью в душе.
Отвечать на Ваши эмоциональные всплески, больше не буду. Вы сеете только раздор и смятение.
Мира Вам, и радости во Господе.

Да, Сергей, недоступен, в связи со страстностью моей души. )


Простите меня, желающую как лучше, а сеющую только раздор и смятение. Упаваю на милость Бога что он примет моё благое произволение и исправит меня.


Мир вам и очищения души от страстей, мирских привязанностей, лишающих душу вашу и мою...

Развернуть

21 февраля 2019 в 19:20
аккаунт удалён# 21 февраля 2019 в 19:17

Да, Сергей, недоступен, в связи со страстностью моей души. )

Простите меня, желающую как лучше, а сеющую только раздор и смятение. Упаваю на милость Бога что он примет моё благое произволение и исправит меня.

Мир вам и очищения души от страстей, мирских привязанностей, лишающих душу вашу и мою...

Развернуть

Ксения, молюсь за Вас!
Поскольку вижу Вашу искренность, и любовь ко Христу.
"Возрастное, это пройдёт". В.Высоцкий.

21 февраля 2019 в 19:22
Сергий. Омск.# 21 февраля 2019 в 19:20

Ксения, молюсь за Вас!
Поскольку вижу Вашу искренность, и любовь ко Христу.
"Возрастное, это пройдёт". В.Высоцкий.

Сергий. Омск., это именно то что мне нужно! ) Спаси Боже Вас за ваши молитвы! )
Господь да сохранит вас от всякого зла!

в ответ на комментарий

Комментарий появится на сайте после подтверждения вашей электронной почты.

С правилами ознакомлен

Защита от спама:

    Рекомендуем